Рецензия на книгу
Овод
Этель Лилиан Войнич
GothyNothy20 января 2018 г.Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?
Извиняться за спойлеры уже поздно, поэтому просто начну.
Часть первая
«Не верить аннотациям. Не верить восторженным рецензиям». Эти слова, как заклинание, я твержу который год. И всё равно верю. И время от времени ошибаюсь. Вот и теперь чувствую себя обманутой. Мне обещали острого на язык, «насмешливого циника», но Овод только сыплет банальностями, плюется ненавистью и ёрничает. Мне обещали «героический образ революционера», а подсунули ходячее пособие по психиатрии. Вся его работа на благо революции была не более, чем стремлением к саморазрушению. Такой извращенный способ самоубийства. Параллель с Иисусом вообще нахожу неуместной, отчасти – оскорбительной. Хотя в последнем мы с автором, похоже, сходимся: настолько явная попытка «уколоть» церковников, против которых сражался герой.
Часть вторая
Не помню где, слышала такой вопрос: «Если загорится дом, кого вы спасёте: группу незнакомцев или родного человека (одного)?». Дурацкий, если вдуматься, но именно перед ним, по сути, оказался Монтанелли. Правильного ответа нет, и каждый определяет его для себя. Padre выбрал первое. Кто-то посчитает решение Монтанелли предательством, но его сын погиб много лет назад. Утопился. В той камере сидел Феличе Риварес, Овод, – человек озлобленный, искалеченный телом и душой, чужой, опасный. Человек, который умышленно загнал себя в угол; исчерпавший все запасы здравомыслия. Если Монтанелли кого и предал, так себя. У той стены расстреляли не Артура Бёртона. Там расстреляли самого Монтанелли.
Часть третья
Очень тягостное впечатление произвёл на меня роман Войнич, а вот послесловие («Роман и его автор») скорее позабавило [1] и кое-что прояснило [2]. Читать до конца, чтобы выяснить кто и когда это написал, не было необходимости.
[1] Местами казалось, что мы с автором заметки читали разные произведения.
[2] Дело в том, что всю свою жизнь я считала «Овода» образчиком советской литературы. Спасибо автору статьи, теперь я догадываюсь почему. Видимо, память поколений - настолько «своей» она была долгие годы.3267