Рецензия на книгу

• 

  Nightmare16319 января 2018 г.

  Отголоски раскатов

  Есть такие вещи, о которых громко не рассказывают. Ни к чему срывающийся голос, если кошмар местечковой легенды наливается атмосферной полнотой тихим, вкрадчивым шепотом. Естественно, со зловещим придыханием в конце повествования – для вымораживающего эффекта. Можно не сомневаться, соберись Говард Филлипс Лавкрафт зачитывать перед группой почитателей собственный текст – он обошелся бы без театральных эффектов, активной жестикуляции и прочих атрибутов ненужного позерства. «Данвичскому ужасу» аутентично подходит формат свободного монолога, по окончании которого слушателям необязательно ощущать себя разобравшимся во всех тонкостях и аспектах. Цепкого ступора, побледневших лиц и обескураженного молчания вполне достаточно, чтобы считать авторскую задачу успешно решенной.

  Подробная история «Некрономикона», изложенная как эссе, наверняка подталкивала Лавкрафта приписать влияние проклятого манускрипта происшествиям в последующих рассказах. Однако корни губительных явлений, происходивших в богом забытом крохотном Данвиче, тянутся от языческих верований, туго сплетенных с древними обрядами, жертвоприношениями и проникновениями за другую грань реальности. По степени влияния на мировую культуру, следы которого дошли до нас в качестве многочисленных адаптаций, «Данвичский ужас» – важнейшее и весьма характерное произведение джентльмена из Провиденса. Рассказ удостоился сразу двух экранизаций (правда, ни ту, ни другую по разным причинам не назовешь удачной) и вдохновил создателей культовых «Секретных материалов» на несколько эпизодов, связанных с мистическими и непременно кровавыми ритуалами в отдаленных поселениях.

  Если историческую значимость не оспорить, то с литературной точки зрения это не лучшее произведение Лавкрафта. Начать с того, что главный герой, либо группа его заменителей фактически отсутствуют, повествование наслаивается неравномерными пластами, совершает резкие скачки и разворачивает взгляд от стороннего зрителя к непосредственным свидетелям страшных событий. Писателю не удалось выдержать единую стилистику рассказываемой легенды, поскольку во второй половине на переднем плане оказывается группа ученых, о существовании и активной деятельности которых долгое время нет и намека. Не исключено, впрочем, что рваный темп был необходим – поселочная легенда же, какая уж там отточенность формулировок... Сюжет, в свою очередь, вращается вокруг смрадной фигуры потомственного аристократа Уилбура Уэйтли – десятилетнего мальчика ростом за два с половиной метра, отвратительной наружности, совершающего по ночам непонятные обряды, во время которых слышны душераздирающий вопли и градом падают козодои.

  Соприкосновение с ужасающими божествами, отправляющими радикального парламентера в самую кульминацию произведения, обставлено в лучших традициях Лавкрафта. Подробное описание омерзительной внешности источника данвичских бедствий компенсирует затянувшееся предисловие к основным происшествиям. Вот где поднимается знакомый титан от литературы! Он хитроумно задействует мифологический цикл собственного составления, подчеркивая устами профессора Армитеджа крайнюю нежелательность посвящения посторонних и, как следствие, неготовых в страшную правду. Понятно, какую: что люди – не главные мастера в истреблении себе подобных. Всемогущий бог из другого мира Йог-Сотот справится гораздо лучше и эффектнее, а по причине личного отсутствия на кровавом пиршестве снарядит на жатву своего отпрыска, для которого и отвесные скалы – не препятствие. Долгая раскачка перед решающей битвой не помешала изойти холодным потом в процессе смакования всех деталей.

  До рокового мгновения, как затерянный поселок озарит невиданная по силе, яркости и точности молния, тезис о вещах, которым лучше оставаться нетронутыми, получит очередное подтверждение. Разумеется, столкновение с силами потустороннего зла, следуя постулатам Лавкрафта, происходит и помимо человеческой воли, а в данвичском случае не подлежит переоценке выдающаяся роль человека науки, остающегося среди прочего достаточно мудрым, чтобы принять и использовать запретные знания. В них может скрываться крохотный шанс спасения от неведомой опасности, рычащей подобно громовым раскатам и оставляющей после себя лишь аккуратно примятую траву да сбивчивые сказания, плохо подходящие широкому кругу слушателей. Однако самые внимательные оценят по достоинству.

  11

  1,6K