Рецензия на книгу
Кнульп
Герман Гессе
Alissalut14 января 2018 г.Есть в мире лишние, добавочные?
Иногда читаешь некоторые книги, как будто слушаешь музыку. Небольшое произведение Гессе для меня звучало то легкими игривыми произведениями Моцарта, то проникнутым задушевной и щемящей грустью Adagio из концерта для скрипки и гобоя Баха.
Некоторые страницы вызывали воспоминание о значении первой любви в жизни мужчины, о чем Андре Моруа поведал в одном из писем своей незнакомке:
«Первая любовь на всю жизнь оставляет след в душе мужчины. Если это была счастливая пора, если женщина или девушка, которая впервые пробудила чувства юноши, ответила ему взаимностью и ни разу не дала ему повода усомниться в ее чувствах, атмосфера доверия и душевного покоя всегда будет сопутствовать ему. Если же в тот первый раз, когда он желал безоглядно довериться, его оттолкнули и предали, рана так никогда и не затянется полностью, а нравственное здоровье, пошатнувшись, долго не восстановится».
Сначала кажется, что Гессе судьбой героя подтверждает эту мысль Моруа, но, оказывается, что мой любимый автор «Игры в бисер» не намерен складывать на женщину всю ответственность за судьбу мужчины, который выбрал постоянную свободу и жизнь бродячего скитальца.Почти во всех своих книгах Гессе пишет о людях, которые отличаются от большинства, которые чаще всего из-за своего выбора не имеют семьи, детей, и в душе которых часто возникает вопрос – а стоит ли оно того? Не загубили ли они свою судьбу? И нередко окружающие смотрят на них, как на людей, бесполезно тратящих жизнь.
О них да и о себе Цветаева писала:
Есть в мире лишние, добавочные,
Не вписанные в окоём.
(Нечислящимся в ваших справочниках,
Им свалочная яма — дом).
Есть в мире полые, затолканные,
Немотствующие — навоз,
Гвоздь — вашему подолу шелковому!
Грязь брезгует из-под колес!
Есть в мире мнимые, невидимые:
(Знак: лепрозариумов крап!)
Есть в мире Иовы, что Иову
Завидовали бы — когда б:
Поэты мы — и в рифму с париями,
Но выступив из берегов,
Мы бога у богинь оспариваем
И девственницу у богов!Вот для меня Кнульп – это, конечно, поэт. Несмотря на то, что он сочиняет совсем простые песенки, которые невозможно признать за поэзию с большей буквы. Он – поэт по своим ценностям и образу жизни. Поэт, которому не нужно иметь, чтобы ценить и любить. И опять, но уже из прозы Цветаевой («Повесть о Сонечке») вспоминаются ее строки: «А потому, что это был – поэт, которому не нужно было украсть, чтобы иметь. Не нужно было – иметь».
Кнульп легко читает души людей, сочувствует, сопереживает, старается поддержать добрым словом или песенкой.
Поэтому и окружающие его «терпели, как в хорошем хозяйстве снисходительно терпят красавицу кошку, а она живет себе среди усердных, замученных работой людей, как барыня, легко и грациозно, без забот, без труда».При этом Кнульп – очень независимый и если он не несет ответственности за других людей, то не снимает ответственностью за свою жизнь с самого себя. Когда его знакомый портной жалуется ему на жизнь, Кнульп отвечает:
«Но послушай, портной, от Библии ты требуешь слишком многого. Что есть истина, как жить на свете, — до этого каждый должен дойти сам, из книг этого не вычитаешь — вот каково мое мнение. Библия — книга древняя, раньше не знали всего того, что знают и могут теперь; но есть в ней и очень много прекрасного и честного, очень много справедливого».И вот это уважение к чужому выбору, к чужим решениям как самого автора, так и его героя чувствуется неоднократно: «Можно наблюдать людскую глупость, можно смеяться над ней или чувствовать к ней сострадание, но не надо мешать людям идти своей дорогой».
Даже если, это – твои дети:
«Но отец может передать в наследство сыну нос, или глаза, или способности, но не душу. Душа каждого человека рождается заново».Автор вместе со своим героем рассуждает о добре и зле, замечая, что «И наверняка только добро и правильно, хотя бы потому, что от него нам радостно и совесть спокойна».
И, пожалуй, основное послание Гессе о ценности любой жизни, о праве на любой выбор своего жизненного пути заключено в строках:
«— Слушай, — говорил ему господь, — ты мне был нужен такой, какой ты есть. Во имя мое ты странствовал и пробуждал в оседлых людях смутную тоску по свободе. Во имя мое ты делал глупости и бывал осмеян; это я сам был осмеян в тебе и в тебе любим. Ты дитя мое, брат мой, ты частица меня самого, все, что ты испытал и выстрадал, я испытал вместо с тобой».5918