Рецензия на книгу

• 

  bru_sia13 января 2018 г.

  Но если честный труд скудно оплачивается и изнуряет; если этот путь так длинен, что красоты никогда не достигнешь, только утомишь ноги и сердце; если тяга к красоте так сильна, что человек сходит с прямого пути и ищет дорогу, - кто первый бросит в него камень? Не злое начало, а жажда лучшего чаще всего направляет шаги сбившегося с пути. Не злое начало, а доброта чаще всего соблазняет впечатлительную натуру, не привыкшую рассуждать.

  Отзыв несколько раз останавливается на последней трети книги, рассуждая о об этой неожиданной, хотя, возможно, неизбежной развязке, таким образом всем, кто ещё не читал книгу, вся интрига, на которую только способна книга, после знакомства с приведённым текстом будет раскрыта ещё до прочтения.

  Очаровательно. Льстивой медовой патокой речь текуче манит своей простотой и изысканностью, затягивает читателя в водоворот страстей и, захватив, держи крепко, не оставляя ни единого шанса вырваться, лишая даже желания это делать.

  По причине ли того, что персонажей книги можно пересчитать по пальцам или по какой-то иной причине, характеры героев прорисованы со всеми подробностями, не забыто ни о сильных сторонах, ни о слабостях: для беззаботного добродушного Чарли это ослеплённость самолюбованием и недостаточная чуткость к другим, для чувствительной Керри - её неспособность принимать самостоятельные решения, блистающий великолепиев Джордж вовсе сделался жалким подобием человека...
  Одним из главных действующих лиц романа является и сам автор: появляясь то там, то здесь, объясняя что-нибудь зрителя, направляя героев, как можно сильнее погружая читателя во внутренний мир каждого и присутствующих, он удивительными речевыми решениями, тонкой наблюдательностью и ненавязчивыми комментариями то и дело напоминает о своём присутствии, так что из всех прочих к нему, пожалуй, проникаешься самой сильной симпатией и уважением (тогда как герои романа, как правило, то и другое по мере развития сюжета постепенно утрачивают).

  Книга, конечно, монументальная. Автор умудряется затронуть, пожалуй, все слои общества и все проблемы, с которыми каждому их представителю приходится сталкиваться: здесь и политические события, и семейные неурядицы, и взаимоотношения с дальними родственниками, и мнимость верных друзей, и человеческая неискренность, и неуверенность, и то, как связано последнее с материальным положением, и переходы из одного социального класса в другой, - перечислять можно долго. И каждый вопрос проработан настолько, что одному лишь ему можно было бы посвятить внушительную статью. Не имея желания, однако, повторять предыдущих ораторов, остановимся на единственном.

  На трогательной, хотя и внушающей скорее отвращение, чем сочувствие, трагедии гордого человека - падении управляющего баром. Присмотритесь к нему: солидный, уважаемый человек, добившийся положения своими силами, собственной предприимчивостью, умением находит подход к людям, сколотивший приличное состояние, обеспечивающее безбедное существование жене и двоим детям, и способный похвастать приятельскими отношениями со сливками общества, принимающими его почти как ровню самим себе. Работа отнимает всё свободное время, тогда как семья неизбежно отходит на второй план, но это Герствуда не заботит - вероятно, первое, в чём он оступился; к сожалению, крепость семейных уз - не самая ценная добродетель по мнению общества, как того, в коем существовал Джордж, так и нынешнего, так что начало его истории едва ли покажется необычным и исключительным. Но после этого управляющий баром совершает ещё несколько серьёзных ошибок: никто из смертных от этого не застрахован, и вот его одержимость и страх превращают его стабильное устойчивое положение в ничто, перечёркивают всю прошлую жизнь и вынуждают вновь добиваться всего с нуля. И хоть Герствуд всё ещё относительно молод, силы уже не те, уверенность в себе пошатнулась после пережитых испытаний, зато у него всё ещё есть ради кого жить, ради кого пробиваться в люди, вспомнить о том, что ему есть, что противопоставить бесстрашному задору юности - жизненный опыт и мудрость, умение видеть людей насквозь. Жизненный невзгодам не удалось сломить его окончательно: ничто не может сломить нас, пока мы в состоянии бороться и действовать, так что ему снова удалось завоевать прочное положение - не такое блестящее и устойчивое, как прежде, и в более низком кругу, что, разумеется, продолжало разъедать Джорджа изнутри, но повторно совершает ту же ошибку, с которой всё началось: не уделявший прежней семье должного внимания, он делает то же самое с новой. Встречи с друзьями становятся важнее семейных обедов, а о заботе о женщине, за которую взял на себя ответственность он даже не помышляет, ни разу не задумавшись о её желаниях и стремлениях, вместо неё решив, будто прелестная девушка, которая так привлекла его богатым внутренним миром (помимо, разумеется, прехорошенькой внешности), может довольствоваться бесконечными сидением дома, стряпнёй и уборкой. И когда почва снова начала уходить из-под ног, у него уже не было той поддержки, которой он лишил себя собственными невниманием, что могла бы в третий раз вдохновить его бросить вызов судьбе и помогла бы справиться с чем угодно. Отсутствие этой поддержки, в свою очередь, и сломило его окончательно, лишило уверенности чего-то добиться, так что даже и попытки предпринимать казалось бессмысленным. Больно смотреть, во что он в итоге себя превратил.

  В противоположность Герствуду, Друэ с точки зрения глубины не так интересен (это, однако, не значит, что персонаж не проработан до мелочей, автора нельзя винить, что персонаж оказался настолько поверхностным и беспечным, его добродушие и щедрость, вероятно, вполне искупают эти недостатки): на протяжении книги он не претерпевает никаких изменений (существует такой тип людей, являющийся самым счастливым и самым трагическим одновременно; последнее, однако, скорее для близких, чем для него самого), так что вместо английского Чарльз ему бы куда больше подошло имя латинского происхождения, символизирующее не его постоянство в предпочтениях, но неизменность характера. Тем же самым старым-добрым Друэ, милым и обаятельным он останется и через десять лет, и через пятнадцать.

  О славной девочке Керри, чьим именем названа книга, с вашего позволения упоминать не стану: везение и смирение, даже покорность, умение плыть по течению, пожалуй, основные её черты, не привлекающие к ней интереса.

  Содержит спойлерыОткрыть

  2

  274