Рецензия на книгу

• 

  Khella5 января 2018 г.

  Уф, какая неоднозначная для меня книга!

  Долго думала, какую оценку поставить.
  С одной стороны – «торкнуло» меня, еще как! Люблю, когда книга наводит на размышления, а в голове продолжают крутиться вопросы уже после того, как прочитана последняя страница. И тут это случилось:
  А была ли тут дружба? А что вообще такое настоящая дружба? А можно ли ее «перерасти»? А правда же, что самыми страшными врагами могут стать самые близкие люди, которые лучше всех знают слабости и недостатки и чье предательство ранит больнее всего? А может ли вообще настоящий друг стать бывшим? Где граница между дружеской прямолинейностью и оскорблением? Да и вообще, человек по своей природе достаточно эгоистичен, какая уж тут дружба, помощь ближнему в ущерб себе… И какую цену человек готов заплатить за достижение цели?
  Вот такой «винегрет» смешался у меня в голове на последней четверти романа. Мне показалось, что книга именно об этом. И за возможность поразмыслить над такими вещами хотелось поставить оценку повыше.

  С другой стороны – чего-то все-таки не хватило. Немножко разочаровало окончание романа – слишком уж прямолинейно, я надеялась на какую-то изощренность, что ли. И вроде бы были предпосылки. Не особо поняла, при чем тут эвтаназия. Нет, я конечно поняла, в чем дело, но вот именно эвтаназия тут как-то невнятно смотрится, имхо (могло быть и какое-нибудь другое «обычное» преступление). Или это меня аннотация сбила с толку, я ожидала несколько другого.
  Для меня не хватило выпуклости персонажей почему-то. И Вернон, и Клайв какие-то одинаково гаденькие получились, неотличимые друг от друга, симметричные.

  И еще одно: нет, я конечно, понимаю, что писатель использует удивительно образный язык, это очень красиво, иногда аж сердце замирает от того, как он строит фразу и какие слова подбирает (еще, конечно, респект переводчику). Но ё-мое! Как-то нечестно по отношению к среднестатистическому читателю, имеющему отдаленное представление о профессиональной музыке и профессии музыканта. Это, конечно, больше камешек в свой собственный огород. Я люблю музыку, но все эти термины…. Некоторые страницы пролетали мимо меня, написанные на непонятном мне, но очччень красивом тарабарском языке, как нагромождение непонятных звучных слов.

  
  Уже преодолены древние каменные ступени, уже опали и растаяли туманные струйки звуков, и новая мелодия, в своем первом одиноком появлении сумрачно изложенная засурдиненным тромбоном, собрала вокруг себя богатые оркестровые краски сложной гармонии, затем диссонансов и вихри вариаций, отлетающие в пространство, чтобы больше не вернуться, и наконец сжалась, убралась в себя, как взрыв, увиденный в обратном времени, стянулась в геометрическую точку тишины; затем опять засурдиненный тромбон, а затем в приглушенном крещендо – словно гигант набрал воздуху в грудь – последнее колоссальное воплощение мелодии (с одним интригующим, но еще не придуманным отклонением), которая набирает ход, вздымается волной, стремительным цунами звука, разгоняясь до немыслимой быстроты, громоздится все выше – и обваливается, рушится головокружительно, дробясь о твердую опорную ступень до минора. Остаются педальные ноты, обещающие успокоение и мир в бесконечном пространстве. Затем диминуэндо протяженностью в сорок пять секунд, и над ним смыкаются четыре такта партитурной тишины.
  

  Красиво? Да! Хотелось бы представить, почувствовать, но это очень сложно. И как будто мимо меня прошло что-то очень важное. Какая-то часть произведения, доступная только избранным, имеющим в своем лексиконе все эти музыкальные термины. Ох уж этот засурдиненный тромбон и диминуэндо!

  Пойду «Оду к радости» послушаю, что ли. Должно быть похоже.

  2

  288