Рецензия на книгу

• 

  ash-sand2 января 2018 г.

  Хотя у меня, увы, нет детей, мне интересно читать книги о воспитании. Это помогает лучше узнавать и понимать себя самого. Ну и даёт определённую базу на возможное будущее.
  В изданном виде на русском языке этой книги не существует (хотя, как я узнал, её собирается издавать «Манн, Иванов и Фербер»), и я читал её в любительском переводе, выполненном энтузиастами. Это, к сожалению, сказалось на качестве текста: перевод, надо сказать, сделан весьма хорошо, читается без спотыканий, но вот корректура и редактирование этому тексту очень бы не повредили. Множество запятых в неожиданных местах, массовые опечатки («родили» вместо «родители» и пр.), несогласованные предложения — всё это очень мешает получать удовольствие от текста. Это, конечно, ни в коем случае не претензия переводчику, который и так проделал большой труд, это просто сожаление о том, что такой хороший текст не представлен достойно. Отдельно мне жаль, что переводчик убрала все затекстовые примечания и ссылки на них в тексте — зная тексты Кона, я более чем уверен, что они были, да и в некоторых местах ясно видно, что тут они подразумевались. Без ссылок на конкретные исследования книга, к сожалению, выглядит менее убедительной, чем то же «Наказание наградой». Если в России когда-нибудь будут готовить официальное издание, надеюсь, ссылки вернут обратно.
  О чём книга? Это пишет в первой главе сам Кон:
  

  
  «Данная книга имеет своей целью рассмотреть одно такое важное отличие – а именно между любовью детей за то, как они себя ведут, и любовью детей теми, кто они есть. Первый вид любви „условен“, то есть дети могут ее заслужить, ведя себя тем образом, которым мы считаем приемлемым, или соответствуя нашим стандартам. Второй вид любви – безусловен: он не зависит от того, как дети себя ведут, или насколько они успешны или талантливы или воспитаны, или что-то еще.
  Я хочу защитить идею Безусловного Родительства как с точки зрения его ценности, так и с точки зрения его последствий. Ценность его заключается прежде всего в том, что дети просто-напросто не обязаны заслуживать нашего одобрения. Мы должны любить их, как говорит мой друг Дебора, „без всяких причин“. Более того, считается даже не то, уверены ли мы, что любим их безусловно, а уверены ли они, что это так».

  Частично книга повторяет постулаты, высказанные в «Наказание наградой» — но не только. Здесь речь в первую очередь о том, как влияет на ребёнка отношение к нему родителей и почему тёплые, основанные на сотрудничестве отношения лучше, чем воспитание, построенное на наказаниях, манипуляциях и наградах. Лучше и для родителей, и для ребёнка. Воспитание детей — тема всегда болезненная, и иногда поспорить с Коном хочется даже мне, но в целом его подход кажется мне весьма разумным (и подкреплённым исследованиями). Что важно, Кон не только пишет о том, почему наказания и поощрения в воспитании детей — это плохо, но и предлагает альтернативы, некие исходные точки, на которые следует опираться. И да, многое из того, о чём он говорит, описывая культуру традиционного воспитания, построенного на контроле, очень хорошо коррелирует с собственным опытом. Меня воспитывали в довольно контролирующем стиле, и это сказалось на мне не в лучшую сторону. Читая Кона, я вспомнил некоторые аспекты своего детства и отследил корни некоторых проблем, мешающих мне во взрослой жизни.
  «Основная проблема воспитания детей не вседозволенность, а страх вседозволенности, — пишет Кон. — Мы так боимся избаловать, что начинаем подавлять». И, увы, зачастую так и есть: «нельзя, потому что я так сказал» — рефрен довольно частотный.
  Это книга о том, как встать на сторону ребёнка, и о том, зачем вставать на сторону ребёнка. Сейчас эта идея набирает обороты, и подходы в духе безусловного родительства становятся более популярны, что не может не радовать.
  Травматика, однако, эта книга может огорчить. Потому что растили тебя не так, и ты уже достаточно покалечен, чтобы не быть здоровым ребёнком.
  

  
  «Сложно запретить счастливым, уверенным в себе людям пытаться узнать больше о себе и о мире или сделать что-то, чем они могли бы гордиться. Желание делать как можно меньше — это отклонение, симптом нарушения. Обычно это свидетельствует о том, что человек чувствует угрозу и перешёл на стратегию минимизации потерь и рисков, или что поощрения и наказания вынудили индивида потерять интерес к тому, что он делает, или что он считает конкретное задание — вполне возможно, абсолютно правомерно — бессмысленным и скучным»,

  — пишет Кон. Но он не пишет о том, как быть, если ты уже потерял интерес, чувствуешь угрозу и так и застрял в желании делать как можно меньше, в искусственном анабиозе. Кон, впрочем, про это писать и не должен, не его эта тема, тут уже нужны книжки про психотерапию и самовосстановление. Но зацепить может. Хочется же быть счастливым и уверенным в себе человеком, жаждущим узнавать новое и делать то, чем можешь гордиться.
  Допускаю, что подход Кона — минимум контроля, максимум сотрудничества с ребёнком — может показаться чересчур радикальным. Сам он, по крайней мере, спорит и с концепцией «трёх стилей воспитания» Баумринд, которая описывает «авторитарный» и «попустительский» как крайности, а «авторитетный» — как золотую середину. По мнению Кона, от контроля нужно уходить вообще, и «авторитетный» — это только комбинация двух неверных подходов, но не принципиально новый. Он призывает доверять, доверять и доверять ребёнку. Я сам Баумринд не читал, но видел краткое изложение, и, надо сказать, то краткое изложение показалось мне убедительным. Ведь ребёнку всё-таки нужен рядом тот, кто его контролирует и знает больше — то есть авторитет. Кон, однако, возражает:
  

  
  «Я согласен с большинством специалистов, что дети чувствуют себя лучше, когда в их жизни есть определённая степень предсказуемости. Но достаточно легко в этом переборщить — или, говоря точнее, поставить предсказуемость выше остальных потребностей, которые у детей никто не отменял. Нет никакой ценности в окружении, которое предсказуемо неприятно, как например в семье, где дети могут наверняка рассчитывать на гиперконтроль, отсутствие уважения или только обусловленную любовь. Суть не в том, что дети должны знать, чего им ожидать, а в том, имеет ли смысл то, что они ожидают».

  Добавлю от себя, что он неоднократно подчёркивает, что вовсе не призывает к попустительству, игнорированию происходящего с ребёнком и отказу родителя вовсе принимать какие бы то ни было решения. Да и примеры, которые он приводит в качестве иллюстрации, показывают, что роль взрослого — старшего — он вполне себе признаёт. Просто для него важнее именно сотрудничество (поскольку контроля, по его мнению, и так слишком много), и на нём он концентрируется. Мне кажется, по крайней мере, что Кона вполне можно читать не как радикала. Если, конечно, не считать саму идею того, что ребёнка можно любить безусловно, радикальной.
  Ещё прочитал у Кона интересную вещь про перспективное мышление:
  

  
  «Начать покидать только свою точку зрения, думать, каким мир выглядит для другого человека – это, если задуматься, одна из наиболее потрясающих способностей человеческого мышления. Психологи называют ее „перспективным мышлением“, и оно обычно бывает трех видов. Первый — пространственный: „Я могу представить, как ты ВИДИШЬ мир: то, что у меня справа — у тебя слева, когда мы стоим лицом друг к другу“. Второй тип — „Я могу представить, как ты ДУМАЕШЬ о мире, например почему тебе сложнее дается задача, которая легка для меня, или как ты можешь иметь другие убеждения, касающиеся воспитания детей, нежели я“. Третий вид — это „представлять, что ты ЧУВСТВУЕШЬ, как что-то может расстраивать тебя, даже если это не трогает меня“. Третий тип перспективного мышления часто путают с „эмпатией“, которая значит, что я разделяю твои чувства. Проявлять эмпатию — это чувствовать гнев вместе с тобой, а не понимать, что ты испытываешь гнев».

  Я не уверен, честно говоря, что Кон правильно определяет эмпатию, но в данном случае речь не об этом. Главное, что теперь я знаю, как это называется. Перспективное мышление играет очень важную роль в моей картине мира, и я считаю его жизненно необходимым каждому человеку. Для меня это очень важная вещь.
  В сторону — немного любимой мной социальщины:
  

  
  «Взрослые, которые утверждают, что дети осознанно выбирают вести себя плохо, похожи на политиков, которые говорят, что если ты беден, тебе некого винить, кроме себя самого. В обоих случаях все потенциально важные факторы, кроме личной ответственности, игнорируются».

  Приятно моему сердцу, и что Кон называет двумя важными компонентами в общении с детьми логику и чувства, то есть сердце и разум. Любить и объяснять. Поскольку для меня логика большая ценность, мне этот подход очень близок.
  Книга Кона адресована в первую очередь родителям. И по прочтении её, честно говоря, может возникнуть так называемый родительский невроз: кажется, что ты столько должен и от тебя столько всего требуется... Сейчас, в связи с распространением внимательного подхода к ребёнку, ощущение «я плохой родитель» начинает преследовать многих. Всё-то ты «должен», но «не справляешься». И это правда, книга посвящена не проблемам родителей, а проблемам детей. Хотя автор и говорит:
  

  
  «Если вы хоть сколько-нибудь стараетесь — это уже хорошо»

  и не отрицает, что родителем быть сложно (ему тоже сложно, и он вовсе не всегда выдерживает собственные принципы). Так что тут нужно выдерживать грань и заботиться как о ребёнке, так и о себе.
  Впрочем, главное в книге — это что Кон любит детей. Это очень чувствуется. И поэтому я считаю эту книгу must read. С ней можно не соглашаться по отдельным пунктам или почти полностью, можно брать или не брать на вооружение, но осмыслить и попробовать приложить к своей жизни — стоит.

  1

  359