Рецензия на книгу

• 

  Sullen10 февраля 2011 г.

  Я = Я

  Очень странно, что до этой книги еще пока никто здесь не дошел: все-таки номинация на «Большую книгу», но смею надеяться, что она доставит радость не только мне одному. Борис Минаев (не путать с однофамильцем, автором Телок и Видеотов в прямом и переносном смыслах) – редактор какого-то мужского журнала и биограф Бориса нашего Первого Президента – создал отличный текст о собственном детстве, очки «мир глазами ребенка» на семь сотен страниц.

  Мальчик Лева родился в Москве самом конце пятидесятых, у него есть мама и папа, он читает толстые приключенческие романы, слушает ВИА «Веселые ребята» и накрывается подушкой, когда родители включают Вертинского; он побаивается дантистов и алкоголиков, обожает футбол и мечтает сбежать из дома во Вьетнам бороться с империалистами, запасая хлебные корки под подушкой на первое время. Мама корки находит, вытряхивает наволочку и странно улыбается, но не говорит ничего. Мама всесильна. Понятно, что текст Минаева – о нормальном детстве обычного советского мальчика, если хотите – типового. Такой сентиментальный реализм середины нулевых – экзотика какая-то на фоне популярных у охочей до «чего-то такого» читающей публики Санаева и Гальего (при всем уважении). И все-таки подкупает, берет за душу, но не спекулирует на чувствах.

  «Не книга, а машина времени какая-то», - постоянная мысль при перепрыгивании от рассказа к рассказу и удивление от того, что написанное другим человеком обладает волшебной способностью воскрешать уже забытые собственные картины, запахи, вкусы, страхи и восторги. Пусть я родился много позже Левы и далеко от столицы, и вместо газировки из автомата мы красили себя изнутри сыпучими соками ядовитых цветов, мне ничего не мешает понять его. Кажется, дети – вообще какое-то универсальное племя, которое не ищет различий, а пытается найти сходства, где главное – ощущение жизни в новинку. Жаль, что равенство самому себе рано или поздно перечеркивается, точку невозврата нащупать невозможно, да и бессмысленно: вокруг уже вальс-вертиго, исполнять который нужно по совсем другим правилам.

  Сейчас в сравнении с тем, как многих опоясывающим лишаем скрутила болезненная ностальгия по брежневскому «золотому веку» или по девяностым, Минаев выгладит интеллигентом. Без визгов и слез умиления.

  22

  166