Рецензия на книгу

• 

  anisey

  20 декабря 2017 г.

  Невыносимая любовь к людям

  К чтению последней (или, как говорят лётчики и мой папа, крайней) книги в рамках "Долгой прогулки-2017" я решила подойти серьёзно. Прежде всего направилась в магазин и решила купить её в "бумажном" варианте. Люблю, знаете, пошуршать страничками, почеркать карандашиком на полях и иными способами изобразить в метро личность с тонкой душевной организацией. И вот тут-то со мной случилась история, которая, как мне кажется, пришлась бы по нраву самому Довлатову, настолько она абсурдна и смешна.
  Взяв прочно запаянный в полиэтилен жидкий томик, за который в магазине "Формалист" просили как за бутылку сносной водки, я подошла к кассе. За горами шоколада и конфет, частоколами неоновых ручек, гирляндами дождевиков и коробками печенья и прочего барахла, которому в книжном не место, расхаживала с видом победителя массивная дама с гривой пергидрольных волос и ногтями-стилетами.
  Выхватив из моих рук книгу, как трофей, она задала самый странный вопрос, который мне доводилось слышать в книжном:
  

  • Вам лет-то сколько?
  • Простите, что? - переспросила я, на всякий случай оглядываясь по сторонам и думая о том, могли ли ночные бдения в обнимку с Земельным кодексом стать причиной галлюцинаций, которые привели меня в алкомаркет вместо книжного.
  • Паспорт покажите, - продолжала дама раздражённо.
  • Зачем? - не сдавалась я.

  
  Небрежно перевернув запаянную, как ампула с биологическим оружием, книгу, дама ткнула стилетом в белый квадратик "18+" и надпись "Содержит нецензурную брань" под портретом красивого бородатого мужчины, бывшего объектом моих эротических фантазий лет в четырнадцать.
  Паспорт я в итоге показала и ушла, бережно унося в кармане сумки опасную для неокрепших умов книгу.

  Первой части рецензии по-хорошему место в разделе "Истории", но, как мне кажется, есть в ней что-то неуловимо довлатовское, что не позволило мне оторвать её от моих посредственных измышлений на тему.
  Впервые я прочитала "Заповедник" лет в четырнадцать (тогда это не считалось смертельно опасным), вернувшись из школьной поездки с классом в Пушкинские горы. Существует расхожее мнение, что читать книги "не по возрасту" бессмысленно, но я с этим категорически не согласна. В отношении Довлатова особенно. Кого, как ни его, читать подросткам, погрязающим в бунтарстве, остро чувствующим несправедливость, рефлексирующим по поводу и без? Довлатов - это прививка от ханжества, плоского юмора, костности, пошлости и бесплатный урок литературного мастерства и любви к языку. Я не говорю, что стоит выбросить на свалку истории навеки забронзовевших в школьной программе русских классиков, но разве не прекрасным будет повернуть литературу, как глобус, другой стороной? Показать, как легко и в то же время глубоко и красиво можно писать о злободневном.
  В четырнадцать Довлатов цеплял своей искренностью, своей манерой писать навзрыд, наотмашь, непривычно, неклассически, без "архитектурных излишеств", которые скрывают бедность внутреннего мира, отвлекая внимание, как золотая цепь Гейченко на дубе в усадьбе. Сейчас я вижу "второе дно", то, чего не хватает современной оппозиции и нынешним диссидентам ан масс - "невыносимую любовь к людям", обыкновенным людям, которых испортил квартирный вопрос. Все они - от усталой, издёрганной жены главного героя, той самой, "которая была права", до алкоголика Миши, со своими слабостями и страстями, с потребностями, целями, болями - если не заслуживают любви, то не заслуживают хотя бы той слепой необъяснимой ненависти, в приступе которой российская оппозиционная литература ставит в один ряд всех "обыкновенных людей".
  Читая, я невольно сравнивала эту книгу с "Галиной" Г. Вишневской , и сравнение складывалось отнюдь не в пользу последней. Сколько было в той книге злобы, перегибов, толстых балерин, злобных завистников, серых лиц, потных командировочных и - главное! - красной нитью проходила идея "русский народ - быдло". Но неужели же Довлатов натерпелся от советской власти меньше, чем Вишневская? Так, значит, причина в другом - в чём же?
  

  
  Говорят, евреи равнодушны к природе. Так звучит один из упреков в адрес еврейской нации. Своей, мол, природы у евреев нет, а к чужой они равнодушны. Что ж, может быть, и так. Очевидно, во мне сказывается примесь еврейской крови...

  , - пишет Довлатов.
  И всё же мне кажется, что "Заповедник" проникнут невыразимой тоской по этой стране - той самой, которая мучила, не давала печататься, довела до алкоголизма и едва не распяла. По заповеднику, где пьют, бьют, лгут и предают, выдают Захомельских за Ганнибалов, а те, кому совсем не хочется вести экскурсии, несут пафосную чушь для тех, кому не хочется их слушать. Просто так надо, потому что Заповедник.
  Заповедник для ста восьмидесяти миллионов человек.

  11 понравилось

  509