Рецензия на книгу

• 

  bastanall12 декабря 2017 г.

  Драма под названием «Жизнь»

  Года два назад читала «Автобиографию» Агаты Кристи — поверьте, книга не менее увлекательна, чем любой из её романов. И примерно тогда же узнала, что у Агаты есть ещё одна книга, которая не вписывается в узкие рамки детективного жанра — «Таинственный мистер Кин». Найти бумажное издание оказалось не проще, чем в хорошем детективе на первой же странице догадаться, кто убийца. Впрочем, речь не об этом. Книга небольшая, но чтобы описать сложные и разрозненные впечатления от неё, придётся разбить рецензию аж на три части. Итак, поехали!

  Часть 1. Символизм

  С одной стороны, я люблю детективы в целом и Агату Кристи в частности. С другой стороны, я успела морально подготовиться к тому, что в этом цикле будет минимум детективных элементов, и по законам жанра рассказы скорее можно назвать мистическими, чем какими бы то ни было иными. За чтение я взялась с лёгкой душой. И в итоге оказалось, что это самый лучший цикл у Агаты Кристи, который только можно себе представить! Писательница отошла от «королевского» амплуа и создала первосортное художественное произведение на грани детектива и символизма.
  Символизм бушевал в литературном море на рубеже веков; он интересен сам по себе как литературное явление; к тому же я неравнодушна к символистам Серебряного века — что ещё для читательского счастья надо? Дальше — ещё интереснее. Надо отметить два факта: во-первых, символизм неразрывно связан с распространившимся в то же самое время спиритизмом — медиумами, вызовом духов, потусторонними силами, изменившейся концепцией смерти — всё это тоже легло в основу сборника; а во-вторых, писательница создала Харли Кина практически на исходе повального увлечения мистикой, в послевоенное безвременье, когда люди чувствовали себя потерянными, но уже не хотели цепляться за потусторонний мир — в таком контексте можно смело сказать, что книга опоздала на полвека и вряд ли могла прогреметь на весь литературный мир (она и не прогремела). И лишь годы спустя, когда люди смогли взглянуть на символизм беспристрастно, книга была оценена по достоинству. Сама Агата не уставала повторять, что Харли Кин — её любимейший персонаж, а Харли Кин — что со временем прошлое видится яснее:
  

  
  Правдиво описать события способен лишь историк следующего поколения, а современному это не под силу. Многое по прошествии времени видится совсем иначе.

  Правда, оценили книгу не все, но это уже дело десятое, — большинство среднестатистических читателей грешат возложением на книгу вины за то, что сами ожидали от неё невесть чего. Куда важнее, что русский перевод, который попал мне в лапки, семантически омерзителен, и я не знаю даже, кто в этом боле виновен: переводчик или автор? Я могу с пеной у рта защищать книгу от любых нападок злобных читателей (к счастью, большинство читателей — высококультурные люди, которые способны обосновать личное мнение и не размахивать им направо и налево как единственно допустимой точкой зрения), я могу простить книге всё, но не бездумное использование первого попавшегося слова в неподходящем для этого месте. Глаза не кровоточили, но унять редакторский зуд было тяжело: к счастью для меня, книга слишком увлекательна, чтобы долго на этом зацикливаться.

  Часть 2. Театр

  К тому же есть одно соображение, которое может многое объяснить. «Таинственный мистер Кин» — скорее не цикл рассказов, а череда сценок и диалогов. Сама природа Арлекина указывает на театральность и срежессированность происходящего в рассказах. Я бы не удивилась, если бы изначально всё это не задумывалось как пьеса — в таком случае, и подбор описывающих действие слов можно отчасти понять: какая разница, как это написано, если рассказы задумывались не для чтения, а для образного представления?
  У мистера Сеттерсвейта и Харли Кина есть определённые роли: без второго для первого жизнь проходит мимо, а без первого второй не смог бы себя проявить, первый — всевидящий и всесведущий судья, второй — катализатор событий. Иногда они меняются ролями, и тогда уже про мистера Сеттерсвета говорят:
  

  
  Всем было известно, что если мистер Саттерсвейт приглашен в один из богатых домов, то это – верный признак того, что там либо подадут самые изысканные блюда, либо произойдет какая-то драма.
  А Харли Кин — то режиссёр, то дьявол, то актёр. И невозможно избавиться от мысли, что всё происходящее — его спектакль, драма под названием «Жизнь». Он даже мог бы произносить знаменитые слова:
  
  Я — часть той силы...

  но это уже из совсем другой оперы.
  Так или иначе, Харли Кин — один из самых харизматичных персонажей, которых я встречала. И версию символизма я, как мне кажется, выстроила довольно логично: Арлекин — любимый герой символистов, он — часть карнавала и театра, а театр — суть плоть и кровь данного сборника. И всё бы хорошо, если бы не одно «но»: время, когда писалась эта книга.

  Часть 3. Литературный психоанализ

  Книга была опубликована в 1930 году, а рассказы для неё писались на протяжении 1925–30 гг. — тех самых лет, когда в жизни Агаты происходили тяжёлые события: сперва умерла мать, затем муж признался в измене и попросил развод, за этим последовало знаменитое исчезновение писательницы, о котором написано немало работ (и которому посвящена серия в моём обожаемом «Докторе Кто»), потом, наконец, развод и «Таинственный мистер Кин».
  К тому моменту Кристи уже прославилась как автор детективов (поэтому-то её исчезновение получило общественный резонанс), и отход от привычного жанра наводит на мысли о том, сколько душевных мук она пережила. Недаром мистер Сеттерсвейн всё время повторяет, каким старым и уставшим, насколько посторонним в собственной жизни он себя чувствует. Недаром Арлекин всё время заступается за влюблённых. Недаром в конце книги одна из героинь подытоживает:
  

  
  — Я всё понимаю, — сказала миссис Денман, — но другого пути для меня нет. Мы всегда ищем себе единственного человека, идеального, которого готовы любить всю жизнь. И при этом каждый из нас слышит песню Арлекина. Но ни один возлюбленный не вечен, потому что каждый из нас смертен. А что Арлекин? Он — персонаж сказки, и не более того. Если только имя его…
  — Что? Что? Продолжайте, — взволновался мистер Саттерсвейт.
  — Если только имя его — не Смерть!

  После этих слов, зная подоплёку жизни писательницы, волей-неволей начинаешь воспринимать «Таинственного мистера Кина» не только как последнюю дань уходящему веку символизма, но и как сугубо личное творение Агаты, даже более интимное, чем «Автобиография».

  Здесь самое время тактично умолкнуть, вместо того, чтобы придумать пару-тройку убедительных с точки зрения психоанализа версий. Не стоит пускаться в публичные рассуждения о чём-то настолько личном, тем более, что ещё неизвестно, о ком я расскажу больше — о Кристи или о себе. Поэтому я воспользуюсь своим фирменным приёмом внезапной концовки и подведу итоги: я бы сказала, что прочитать её стоит каждому, если бы не понимала, что не каждый может её оценить (и не плакать кровавыми слезами от стилистических огрехов — а этого я уж тем более не могу гарантировать). Книга интересна и сама по себе, и в историческом контексте, и в художественном, и в биографическом. В ней есть плюсы, есть минусы, и самое главное — «Таинственный мистер Кин» не оставит равнодушным. А это чего-то да стоит.

  32

  821