Рецензия на книгу

• 

  _Yurgen_12 декабря 2017 г.

  «Над вымыслом слезами обольюсь…»

  Читаю и перечитываю дневники Пришвина много лет… Именно дневники! Не «Кащееву цепь», не «Лисичкин хлеб»… Рассматриваю его снимки, украшающие форзацы. Кстати, в своё время Дом фотографии делал замечательную выставку пришвинских фоторабот.
  Трудно писать о том, чему аналогов просто нет! Недаром с особой пугающей уверенностью Михаил Михайлович рассказывал о значении своих дневников некоторым собеседникам (об этом есть свидетельство Константина Паустовского). Ценность пришвинских творений, прежде всего, дневниковой прозы, особенно становится очевидна на фоне «серой» плохой литературы, которой всегда было и будет много.
  Видимо, говорить о дневниках в целом пока не имеет смысла, хотя бы уже потому, что я ещё не всё прочёл, да и полное издание всего дневникового собрания закончилось относительно недавно. Поговорю о конкретном томе.
  В обозначенные два года Пришвин пытается, как и всегда, осмыслить своё положение в жизни и литературе. Природа, ставшая своеобразной визитной карточкой писателя, продолжает играть в его жизни важную роль: он подробно пишет о погоде, с трепетом описывает поведение своих собак. Однако в отличие от прошлых лет Пришвин уже не находит в мире лесов и полей божественных откровений.
  По сравнению с предыдущими томами здесь ослабевает и чувство автора к жене Ляле, которой ранее уделялась львиная доля пришвинского внимания. Честно говоря, подобная поздняя любовь, одновременно эротическая и религиозная, затрудняла для меня чтение дневников периода войны. Теперь супруги спят отдельно… Как страшный призрак, время от времени появляется умирающая тёща, близкая по возрасту зятю (Пришвин находится в преддверии 75-летнего юбилея).
  Есть на дневниковых страницах и неизбывные для автора антисемитские выпады. Фактически писатель приветствует разгорающуюся борьбу с космополитизмом, ещё не подозревая, что сталинская длань и в этот раз затронет всех, не только одних евреев (об этом я сейчас читаю в дневниках 1948 – 1949 года).
  Замечательны обобщения Пришвина относительно литературного процесса того времени:

  
  «Спасибо же нашим молодцам-политикам Фадееву, Симонову и Горбатову, обратившим себя почти что в столбы от забора с колючей проволокой политики, ограждающей зеленую травку нашей совести. И кому, как не мне, счастливому козлу от русской литературы, не благодарить за травку эти дубовые столбы нашего забора. Этим полагаю конец всему моему ворчанию: пусть они пишут и гонят монету, пусть их славят: возле богатых и бедняк проживет»

  (С. 533).
  Какой сарказм! Причудливо сочетаются пришвинские гордыня и смирение, примирение и протест. Несмотря на собственные комплексы Пришвин и в те людоедские годы оставался до чрезвычайности свободомыслящим человеком. И это тогда, когда люди не то, что писать, говорить боялись!

  … Без всяких «мастридов»… Просто советую почитать.

  5

  762