Рецензия на книгу

• 

  Lady_Lilith28 ноября 2017 г.

  Уроки прошлого не должны забываться.

  
  Слобода покрылась мраком, месяц зарождался за лесом. Страшен казался темный дворец, с своими главами, теремками и гребнями. Он издали походил на чудовище, свернувшееся клубом и готовое вспрянуть. Одно незакрытое окно светилось, словно око чудовища. То была царская опочивальня. Там усердно молился царь.
  Молился он о тишине на святой Руси, молился о том, чтоб дал ему господь побороть измену и непокорство, чтобы благословил его окончить дело великого поту, сравнять сильных со слабыми, чтобы не было на Руси одного выше другого, чтобы все были в равенстве, а он бы стоял один надо всеми, аки дуб во чистом поле!
  Молится царь и кладет земные поклоны. Смотрят на него звезды в окно косящатое, смотрят светлые, притуманившись, – притуманившись, будто думая: «Ах ты гой еси, царь Иван Васильевич! Ты затеял дело не в добрый час, ты затеял, нас не спрошаючи: не расти двум колосьям в уровень, не сравнять крутых гор со пригорками, не бывать на земле безбоярщине!»
  А наутро - творящая крест рука молчаливо сжимается в кулак и по велению её сносятся с плеч головы, разоряются хозяйства и обвивает стонущую Русь кольцо злой опричнины.
  Исторические баллады Толстого принимались критиками на "ура". В отличие от романа "Князь Серебряный", обвиненного в архаичности, подражательности и излишней драматизации. Критики - такие критики ... ну вы знаете. Однако, несмотря на мрачные прогнозы, публика рукоплескала и рукоплещет до сих этой необычайной яркости исторических полотен и откровенности образов.
  Роман писался долго. Обдумывание предстоящего большого труда началось в начале 1840-х годов, текст стал складываться только в середине 1850-х, а первая печать была осуществлена в 1862 году, в "Русском вестнике" Каткова. В нём нет ничего принципиально нового, чем автор мог бы удивить читателей, всё та же Россия - самобытная, уникальная, своеобразная смотрит из глубин веков, из того страшного излома - периода правления Ивана Грозного, периода обнищания русского духа, нравственного оскудения характера русского человека.
  Эпоха правления Ивана Грозного - деспота и жестокосердного самодура - показа во всей своей омерзительно-пугающей красе. Толстому, ненавидевшему Грозного, удалось так живо передать гнетущую атмосферу повсеместной тирании, подавленности и страха, что мурашки бегут по коже от каждой главы. Но и в этой, казалось бы, глухой и тёмной комнате, есть свет. Толстой видит среди сборища царских лицемеров личностей, способных смело смотреть в лицо тирана, умеющих без дрожи в голосе высказать в глаза горькую правду, чтущих и завет, и силу "честного слова", и радуется тому.
  Князь Серебряный – один из таких. Это храбрый и доблестный воин, решительный, благородный, честный.

  
  "Наружность князя соответствовала его нраву. Отличительными чертами более приятного, чем красивого лица его были простосердечие и откровенность. В его темно-серых глазах, осененных черными ресницами, наблюдатель прочел бы необыкновенную, бессознательную и как бы невольную решительность, не позволявшую ему ни на миг задуматься в минуту действия. Неровные взъерошенные брови и косая между ними складка указывали на некоторую беспорядочность и непоследовательность в мыслях. Но мягко и определительно изогнутый рот выражал честную, ничем не поколебимую твердость, а улыбка — беспритязательное, почти детское добродушие, так что иной, пожалуй, почел бы его ограниченным, если бы благородство, дышащее в каждой черте его, не ручалось, что он всегда постигнет сердцем, чего, может быть, и не сумеет объяснить себе умом. Общее впечатление было в его пользу и рождало убеждение, что можно смело ему довериться во всех случаях, требующих решимости и самоотвержения…".
  А еще - боярин Морозов, князь Репнин, Василий Блаженный - бессильные полностью изгнать мрачные тучи тирании с небосвода своего государства, но идущие своею дорогой прямо и бесстрашно. Кого напоминают они? Уж не тех ли идеальных любимцев - героев былин и народных сказаний, которых не сведут с земли ни опалы, ни мрачные застенки тюрем?
  Роман "Князь Серебряный", думается мне, относится к произведениям неустаревающим. Пока существует раболепство и деспотизм, пока не отучится народ пассивно молчать и поощрять произвол держащих власть - он будет актуален.

  
  "А тут рабское терпение и такое количество пролитой дома крови утомляет душу и сжимает ее печалью, я не стал бы просить у читателей в свое оправдание ничего другого, кроме позволения не ненавидеть людей, так равнодушно погибающих." Тацит. Летопись.

  23

  888