Рецензия на книгу

• 

  metaloleg25 ноября 2017 г.

  Несколько историй диверсанта-разведчика из особого отряда Штаба ЧФ

  
  Федор Федорович Волончук в июле 1941 года, Севастополь. Обвешанный оружием для форса, как любили запечатлевать себя моряки.
  

  Все же, как я люблю "воениздатовские" мемуары рядовых участников войны до-епишевских времен, в которых представители военного поколения писали для переживших те же события, и нужды сильно прeeкрашивать или героизировать события у них не было - читатели бы не поняли. Федор Федорович Волончук был интендантом шхиперского склада, но с началом войны, показал себя не "салакой", а рвущимся в бой человеком, дошедшим до начштаба ЧФ Елисеева, с кем служил до войны на крейсера "Червона Украина" и добившимся отправки его в боевое подразделение, что стало началом его смертельно опасной работы в составе отдельного разведывательного отряда Разведывательного отдела Штаба ЧФ...

  Об этих мемуарах я узнал во время посещения краеведческого музея в Евпатории, где есть экспозиция посвященная трагическому Евпаторийскому десанту. В ней была представлена эта книга, и я так понял, что это чуть ли не единственное дошедшее до нас в мемуарах свидетельство участника десанта, из которых выжило меньше сотни, а в 2014 году под Донецком умер последний доживший до наших дней участник. По тылам врага я легко достал на Озоне, но эта книга не непосредственного участника событий января 1942 года, а участника и командира одной из разведгрупп, которые 6 декабря 1941 года совершили дерзкий и удачный налет на оккупационные органы власти в Евпатории, разгромив полицейский участок и забрав оттуда документы. Но это я немного забегаю вперед.

  Попав в Учебный отряд, крепкий мичман обратил на себя внимания командования, которое набирало по рекомендациям людей в разведотряд, подготовка которого длилась три месяца, с августа по октябрь 1941-го года, и судя по процессу, была не просто разведкой, а прообразом современных диверсионно-разведовательных групп, с языковой подготовкой по немецкому и румынскому, умением водить все вплоть до танка, изучением топографии, рукопашному бою и боксу, и конечно же владению оружием и умению делать многодневные пешие переходы по пересеченной местности. Первое задание на разведку, которому посвящена отдельная глава была совершенно непохожа на все последуюшие - нужно было скататься на передний край к Бахчисараю, выяснить где противник и взять языка при случае. Моряки разведотряда мичмана весело набились в "газик" и тронулись в сторону непонятной пока линии фронта, а потом, спешившись, наткнулись на передовые части немцев, понесли первые потери, но смогли сцапать подвернувшегося румына. А потом слушали разносы начальства на базе за наделанные ошибки.

  Самой интересной, являются, видимо, следующие две главы, про налет на Евпаторию в ночь на 6 декабря 1941 года и действия разведгруппы мичмана на Ялтинском шоссе с 10 декабря. С Евпаторией все решила внезапность и немногочисленность немецкого гарнизона в самом городе, поскольку морской десант почти беспрепятственно снял часовых на пристанях, дошел до зданий управы, полицаев и полевой жандармерии, кого-то пленил, кого-то пристрелил, собрал документы и даже мотоцикл с печатной машинкой, и ушел обратно на корабли без потерь даже раненными. Эта обманчивая легкость стала одним из аргументов для куда более крупного Евпаторийского десанта.

  Ялтинское шоссе, Тамань, Кавказ

  
  Мемориальная доска у остановки "Кастрополь" на Ялтинском шоссе, где действовала ДРГ Ф.Ф. Волончука.
  

  Сразу же после группа мичмана была заброшена на Ялтинское шоссе в тыл врага и занялась диверсиями на дороге, охотясь за языками из одиночных машин или коварно переодеваяюсь в немецкую форму и изображая... регулировщиков, направляла немецкие колонны на тупиковую дорогу, а потом наводили авиацию на пробки. Еще в начале операции группа искупалась в холодной воде, утопив продовольствие, а потом чуть было не попалась на глаза береговому патрулю немцев.

  
  С рассветом, когда мы уже готовились разведать ближайший из проходов в колючей проволоке, на скале, почти прямо над нами, послышались звуки губной гармошки. Какой-то гитлеровец добрый час пиликал одну и ту же нудную мелодию, не предполагая, понятно, что у него нашлось столько невольных слушателей. А мы лежали, стараясь ничем не выдать себя. Думаю, что никогда еще никто из музыкантов не выступал перед более недоброжелательной, но в то же время и более терпеливой аудиторией.
  

  Но относительное удачное начало операции было скомкано неудачным концом. После 16-дневного рейда при снятии ДРГ с пляжа командир шхуны ошибся с определением места и не прибыл в условленный час. А затем группу застал немецкий патруль, его уничтожили, но поднялся шум и немцы начали погоню. В перестрелке был убит один моряк, тяжело ранен приданный сержант-радист Захаров. Его оставили у местного проводника-татарина, тот его выдал немцам, но сержант перенеся пытки, ничего не сказал врагам и был ими расстрелян. Следующая разведгруппа отправленная за раненым потеряла двух человек, но смогла поймать и вывезти предателя в Севастополь, где приговор был коротким. А группа мичмана вдоль южного берега смогла добраться до Балаклавы к своим, причем последние полтора-два километра шли по берегу, иногда по грудь в ледяной воде. Не раз сам купался в этих местах летом, там есть как любимые курортниками Золотой и Серебряный пляжи, так и непроходимые скалы с грудами камней.

  В конце мая 1942 года разведчиков откомандировали на Тамань, таким образом падение Севастополя и гибель оставшихся боевых друзей они пропустили. Сначала они действовали в проливе, высаживаясь на оккупированный берег (про оборону Аджимушкая ни слова), а потом, с началом битвы за Кавказ также высаживались для действий в тылу врага или, после альпинистской подготовки, поднимаясь на перевалы. В июне 1943-м года он был с группой заброшен снова в Крым, вел разведку в треугольнике Севастополя, Симферополя и Ялты, пробирался в оккупированный Севастополь и налаживал связи с подпольем. Насколько я могу судить по наградным листам и этим мемуарам, в январе 1944-го года он был вызван обратно, потом последовала еще одна заброска в Крым вплоть до освобождения полуострова. Тут, видимо, он был ранен, и в конце войны, уже во время боевых действий в Румынии был списан на тыловую должность, вернувшись к занятию интенданта при разведорганах. Наверное, отбивался от такого come-back'а что есть сил. В итоге передо мной книга, которую я читал ради одного события, но нашел совершенно другие, не менее интересные вещи.

  16

  352