Рецензия на книгу

• 

  Raziel31 января 2011 г.

  Как это часто бывает, издатели поменяли оригинальное название книги «Конец мистера Y» (оставив оригинальное оформление: от рисунка на обложке до черных краев страниц), но в кои-то веки попали в яблочко, потому что книга и в самом деле напоминает наваждение. Несмотря на относительную оригинальность истории, она постоянно вызывает всевозможные ассоциации: от букинистических приключений «Клуба Дюма» и букинистической же мистики «Сумерек» (нет-нет, я про Глуховского) до Низких людей в желтых плащах, «Матрицы» и компьютерных квестов. «Наваждение Люмаса» начинается как увлекательная история загадочной книги «Наваждение» некоего Томаса Э. Люмаса, малоизвестного литератора XIX века, единственный известный экземпляр которой хранится в банковском хранилище в Германии и по слухам когда-то принадлежал Гитлеру. С самого начала сюжет кажется подернутым дымкой мистики и ощущением какой-то ирреальности происходящего от внезапного обрушения здания в самом начале, до столь же внезапного обнаружения раритета в захудалой букинистической лавке.

  Но как только героиня открывает «Наваждение», чтение начинает напоминать прыжки на психоделическом батуте: вся эта полная парадоксов тропосфера (совсем не то, что вы подумали) как всемирная эманация мыслей и улей сознаний с удобным интерфейсом а-ля Windows Aero, где люди похожи на готические замки и закрытые на ремонт секс-шопы, а грусть напоминает теплую фланельку; все эти педезисы из сознания мыши в сознание кошки, из сознания кошки в сознание девочки-подростка, которая мечтает, чтобы у нее появилась какая-нибудь интересная зависимость, и завидует другой девочке, которая совершенно «вышла из-под контроля». А еще здесь мышиные (и не только) боги, живущие молитвами нескольких мальчиков из Иллиноиса, выворачивающие наизнанку поезда страха, зловещие дети и многое, многое другое. В перерывах между путешествиями в тропосферу героиня пытается раздобыть денег, штудирует гомеопатические справочники, мечтает о боли, занимается сексом в общественном туалете за сто фунтов, читает лекции о парадоксах квантовой физики и господстве над миром Слова и Текста (постмодернизм без покрывал), размышляет о деструкции Хайдеггера и деконструкции Деррида (он в книге упоминается постоянно) и задается вопросами в духе «как мысль создает материю?» или «почему люди все время говорят, что у них дома беспорядок, даже когда никакого беспорядка нет?» Ближе к финалу, когда Лура излагает свою теорию, напоминающую одновременно и пеструю тряпку, из которой во все стороны торчат оборванные нитки парадоксов, и изящную шелковую шаль, закрученную лентой Мебиуса, ощущение ирреальности выползает со страниц книги и заполняет комнату, в которой сидишь, и все, что за ней. И вот тогда становится по-настоящему жутко, ведь, если задуматься, чем больше наука познает природу, тем более странным местом кажется наш мир. Короче говоря, все я это к тому, что «Наваждение Люмаса» и в самом деле книга-наваждение, странное и яркое путешествие по рельсам вещей совершенно обыденных и мысленным метапространствам с великолепным финалом. Правда, путешествие это, вероятно, придется по вкусу не каждому читателю.

  66

  408