Рецензия на книгу

• 

  Rainbowread13 ноября 2017 г.

  Жизнь, взросление, материнство — в войну

  О Великой Отечественной войне написано немало. Есть книги о сражениях, воспоминания и рассказы о людях, бывших в окопах, на передовой, книги о жизни в оккупированном, окружённом врагами городе, селе… И каждая такая книга всегда по-своему уникальна, при кажущейся похожести судеб и сюжетов это всегда новая история, страшная и интересная, в особенности для тех, кто войны не застал, а знать о ней хотел бы.

  Вот и книга «Мадонна с пайковым хлебом» – история девушки, эвакуировавшейся из Москвы с началом войны и оказавшейся вынужденной делить со миллионами таких же женщин тяготы жизни в тылу, вдали от родных и близких, и не просто жить и выживать, а ещё заботиться о грудном ребёнке. Одной из вещей, удивившей меня при первом, ещё в детстве, прочтении книги, было как раз неожиданное впечатление о том, что и в далёком от фронта, тыловом вроде бы городе жить было и трудно, и голодно. Несмотря на то, что город не бомбили вражеские самолёты, что по карточкам, например, можно было получать не только хлеб, но и другие продукты, отчётливо понимаешь: в войну трудно было везде.

  Героиня книги Нина Нечаева, которой к началу войны едва исполнилось девятнадцать, росла в благополучной семье. И хотя её жизнь до войны нельзя назвать абсолютно безоблачной, были в ней и трудности, и беды, и горести, однако в целом она была, пожалуй, счастливой. Её окружали родные, любящие и заботливые люди, она училась в институте, у неё были хорошие друзья и, наконец, молодой муж. Нина – одна из типичных девушек тогдашнего поколения, воспитанная в любви и преданности вождю, в бесконечной вере в то, что аресты, разоблачения и прочее, о чём доходили периодически слухи, делаются руками подчинённых Сталина, а сам он о них не знает. Иначе бы не допустил, ведь он вождь и учитель…

  Тем неожиданнее для Нины оказывается всё то, с чем она сталкивается в своей жизни в дороге и позднее в Саратове. Она знакомится с людьми, которым чуждо восхищение вождём, которые критикуют и осуждают его. Она начинает понимать, что многого не знала, а даже если и видела что-то, сталкивалась с какими-то случаями раньше, то не могла тогда их правильно понять. Это, на мой взгляд, один из интересных моментов книги – пробуждение критического сознания, или, лучше сказать, осознания героиней жизни вне пределов своей семьи и своего круга. Не зря говорят, что горе учит быстрее, доходчивее. Нина вспоминает разные эпизоды из своего детства: как в школу мать давала ей с собой побольше еды, чтобы она угощала товарищей, как стучались в дверь голодающие с детьми, и родители кормили их и давали еду с собой, как однажды их дом обокрали, не унеся ничего, кроме запасов муки…
  

  
  Выходит, люди тогда жили по-разному, как бы в двух слоях, и слои эти лишь соприкасались, но не смешивались… Она-то обитала в верхнем слое, там было светло и празднично, там приживались готовые формулы: «Жить стало лучше, жить стало веселее!», и дети на праздниках непременно кричали: «Спасибо любимому Сталину за наше счастливое детство!» – и никогда ей не пришло в голову задуматься о том, всем ли стало жить «лучше и веселее» и у всех ли детей было «счастливое детство»…

  Вообще, очень меняется личность человека, переживающего трудности и лишения, человека, ведшего до поры беспечную жизнь и неожиданно оказывающегося окружённым горем и проблемами, да ещё с ребёнком, за которого надо нести полную ответственность. Нина так и говорит об этом мужу, приехавшему в командировку с фронта: «Теперь я всё могу сама». Та ли это Нина, робкая, застенчивая девушка, про которую её студенческая подруга говорила: «… тебя любой воробей забьёт»? И всё же немало в этой девушке остаётся прежнего, довоенного, а то и больше, чем просто довоенного – неискоренимых внутренних её свойств, неподвластных времени: доброты, отзывчивости, благодарности, нежелания тяготить и быть обузой… Нину Нечаеву нельзя назвать сноровистой, расторопной, «пробивной», однако она сильная, она не сдаётся под грузом проблем и не хочет, чтобы про неё возможным было сказать не «погибла», а «умерла в войну», в её сознании это словосочетание приравнивается к словам «сдалась», «не справилась», «не выдержала».

  Очень примечателен, на мой взгляд, эпизод, давший роману название. Живя в Саратове у приютившей её женщины, Нина видит у неё изображение Мадонны и младенцем, о внешнем сходстве Нины с которой хозяйка дома говорит девушке. «Только заместно цветка хлеб пайковый держишь». Нина, держа на руках замерзающего голодного ребёнка, размышляет о том, как больно бьёт война по самым беззащитным – по детям, как распинает она их каждый день уже сейчас… А что сделал её ребёнок? Он успел только родиться. Вот это осознание незаслуженного детского страдания — самой невыносимой, пожалуй, для каждой матери вещи на земле, эти аллюзии на библейский сюжет очень трогательны и сильно действуют на читателя.

  В жизни и в скитаниях Нине встречается немало добрых людей, по-настоящему сердечных, готовых помочь. Но попадаются, конечно, и люди нечестные, люди приспособившиеся и нашедшие тёплое местечко, те, «для кого войны нет», встречались ей и мошенники, и воры. Люди во все времена были разными, и с войной, пожалуй, ничего не изменилось, только восприниматься, возможно, всё стало острее, и добро, и зло: добро – на контрасте со всем происходящим, а зло – как нечто, ещё более усугубляющее ситуацию тогда, когда примерно одинаково трудно всем, и потому всё же из ряда вон выходящее, пугающе обидное.

  Интересно, как судьба страны вообще, многомиллионного мирного населения её и тружеников тыла видна в этой книге. Нина – прообраз множества молодых женщин, жён и матерей, выстоявших несмотря ни на что, вырастивших и выкормивших детей, сберёгших их, совершивших самый настоящий подвиг, нигде не отмеченный и почти никем не воспетый, однако – подвигом он остаётся.

  1

  100