Рецензия на книгу
Мальчик А
Джонатан Тригелл
Hexachrome31 января 2011 г.K как в Kid
А помните эту незатейливую мелодию, считалочку, которую выводит строй детских голосков, изучая английский алфавит? Из урока в урок, так, чтоб от зубов отскакивало. Эй-би-си-ди-и-эф-джи... А над классной доской - яркий плакат, на каждую букву демонстрирующий знакомый в повседневности предмет. A как в Apple. C как в Cat. На X чаще всего помещали Xylophone, потому что в любом алфавите есть буквы, которым не повезло вести за собой целый сонм слов. Темные лошадки, прячущиеся в серединах и окончаниях слов. Как забитый мальчишка, тихо повторяющий считалку вслед за своими одноклассниками, изо всех сил старается быть невидимкой. Бомба замедленного действия в теле подвергающегося издевательствам ребенка. Рванет-не рванет?..L как в Loneliness
Нелепо думать, что одиночество чувствуется острее в каком-либо определенном возрасте. Кто-то говорит, что нет ничего страшнее одиночества взрослого человека, оглянувшегося на прожитую жизнь и в ней разочаровавшегося. Другой скажет, что одиночество подростка, непонятого, непринятого, не знающего, куда податься и все на свете отрицающего, куда опаснее. Найдется и третий, кто станет утверждать, что нет ничего горестнее, чем одиночество изгоя-ребенка, которому за постоянным страхом и не удается толком побыть ребенком. Но стоит произнести вслух совсем другое: само по себе одиночество ужасно. Будучи просто буквой в стройном ряду алфавита, ты цепляешься за своих соседей, пытаясь сложиться с ними в полноценные слова, а не не имеющий ценности бестолковый набор букв. Распасться, разбрестись гораздо легче. Но, верно, и больнее на порядок.A как в Absolution
Разве здесь, в этой жуткой до оцепенения, до одурения истории, может идти речь о прощении? Здесь, где двое детей совершили хладнокровное убийство? Хотя о чем это я. Как я могу описывать это убийство и говорить, что оно было хладнокровным? Знаете, что с читателем делает автор? Уничтожает. Иначе не сказать. Творя свою нелинейную историю, он позволяет смотреть, как взрослый парень, разменявший третий десяток вот уже года три как, пытается приспособиться к жизни обычного человека после пятнадцати лет тюрьмы, и параллельно вплетает обрывки его прошлой жизни, когда он еще был мальчиком, тем самым мальчиком, которого потом возненавидела вся страна. Ты читаешь. Наблюдаешь. Где-то сопереживаешь, где-то замираешь в ужасе и отвращении. Всю книгу ждешь, когда же расскажут, когда объяснят, почему, почему же они сделали это. В конце концов дожидаешься, но чего? Того, что это был обычный день, и двое хулиганистых мальчишек, отвергнутых другими детьми, пускались в привычное баловство вроде воровства конфет из магазина, а потом убили человека. Все. Точка. Алфавит пропели, тишина. И ты больше ничего не узнаешь. Нет, такого я простить не могу.Не знаю. Может, книга совсем не об этом. Но именно об этом мне думалось и думается сейчас, когда уже перевернута и прочитана последняя страница.
E как в End.44131