Рецензия на книгу

• 

  lirlinn7 ноября 2017 г.

  Сон окутывал меня тошнотворными липкими нитями, я не могла вырваться, будто я была мухой, а он - ловушкой. Мне снилось, что я пожилая японка, умирающая в почете и достатке, окруженная родственниками в свои последние часы. Мне снилось, что я победила. Мне снилось, что я не понимаю, что это не так.
  Рецензия мерцала на синем экране, кошка лизала нос. Я была собой, шрам не болел. Сто лет тому спустя все было хорошо.
  
  Перед тем, как писать рецензию, я положила на колени книгу и засунула в нее голову, разрывая бумажные страницы. Подтянула тело и оказалась в гостиной особняка. Там, ухватившись за часовую стрелку часов, я отмотала время на тридцать лет назад. В то время мне нравилось больше.

  Автор написала книгу о своей бабушке. Я считаю, это ужасно, потому что эта отвратительная история - правда. Ужаснее тем, что описанная семья была в Японии того времени правилом, не исключением.
  Легкая женская проза причиняет боль.
  За описаниями красивых женских лиц, фигур, одежды, прически, интерьеров и способов соблазнения - боль.
  Кто-то фигурно разложил на синем фарфором подносе алые внутренности. Они блестят, пахнет свежим мясом. Оторвать взор невозможно. Эстетика отвратительного.
  Это история о жертве, неоправданной, необдуманной, бессмысленной. О страхе самой отвечать за свою жизнь. О том, как из этого страха рождается оправдание жестокости и страданию и тому, с чем бы ты никогда на самом деле не стала мириться.

  Эта история о том, как женщина добровольно отказывается от роли жены мужчины и превращается в его мать, обслуживающую его интересы, находящую ему наложниц, отрекающуюся от себя ради выдуманного блага. И если смотреть под этим ракурсом - о том, что родительские жертвы ради детей никогда не найдут воздаяния.
  Никакие жертвы никогда не найдут воздаяния. Не надо жертвовать.

  Впрочем, это мое, сугубо прозападное, видение. Автор воспевает главную героиню, находя в ее самоотречении несгибаемую силу духа (и даже высоконравственность). Я чувствовала злость. Каждый раз, когда в книге превозносилась духовность Томо, мне хотелось кричать от бессилия.
  Я не испытывала к ней жалости. Я думала - и такая боль возникает у тех, кто изначально хочет страдать.
  Она центральный женский персонаж, но не единственный. Автор с удивительной проницательностью и тонкостью описывает чувства женщин самого разного социального положения, по воле случая связанных с одним (не самым добрым) мужчиной. Книга сложная и многослойная, как акварель, которую скурпулезно создают путем многократного наложения цвета. Поэтому она вызывает такой сильный эмоциональный отклик.

  Книга, безусловно, профеминистская. Нет ни одного мужского персонажа, вызывающего положительные эмоции. Они предстают испорченными, похотливыми, эгоистичными, черствыми. Тем монументальнее женские образы (в первую очередь, Томо) на их фоне.
  Японский колорит создается не столько за счет использования специфических терминов, сколько благодаря тягучему, неспешному повествованию, сдобренному обилием деталей.
  
  Мне было тридцать лет. На мне было дорогое кимоно. За руку я крепко держала красавицу-дочь. Я ехала в дом родителей. Пятьсот йен в кошельке давали надежду. Я смогу вырваться из ада.
  Моя сила духа - моя цитадель.

  9

  166