Item: Lions and Shadows
Author: KindOfMagic

4 ноября 2017

На златом крыльце сидели: Царь, царевич, король, королевич, Сапожник, портной - Кто ты будешь такой?

I had better start by… Извините. Начну с того, что «Львы и тени» - автобиография не в привычном понимании: она не содержит ни откровений, ни полной правды, так как главное - стиль, история будущего писателя, и характеры должны быть усилены, карикатуризированы, иначе читать это, по мнению автора, никто бы не стал. Книга охватывает период от обучения в Кембридже до поездки в Берлин в марте 1929 года. Тем, кто читал английских писателей 30-х годов, учебная атмосфера покажется привычной: экзамены, философские беседы, пьянки и «подающие большие надежды» молодые люди. Первым мы знакомимся с Чалмерсом, красивым взволнованным поэтом на год старше Кристофера, вместе они будут создателями собственного языка, художественных миров, выдуманных врагов и союзников. Двое молодых людей, читающих стихи на краю обрыва солнечным днем, и вся жизнь впереди.

-Столько слов и ни одного живого, только пересказ. -Ишервуд? -Почти. Я жду, пока ты скажешь это. -Хорошо. Я не знаю, как подвести к главному. Книга на английском, незнакома аудитории и тема на первый взгляд понятная. Но мне так страшно. -Мне тоже было страшно. -Я знаю, постоянно. Что будет новая война и ты не справишься с «Тестом», что вы в своем мирке не готовы к большому миру. И ты подмечаешь эту нервозность у всех. Мистер Холмс в лекциях особо важные места проговаривает «с задержкой», то ли в результате тика, то ли намеренно, обращая на себя внимание студентов. Но прежде всего ты сам волнуешься: об учебе, о будущем в целом. -Я хотел стать писателем, даже записывал наши с Чалметом бредовые идеи. -Полные постмодернизма. -Я же говорил в книге: если бы мы знали, что примкнули к популярному течению, то отказались бы от этих идей. -Неврозы, убийства, враждебные закрытые сообщества. Официант в коллежде, наверняка шпион. -Мы с Чалметом читали По, Бодлера, Уитмана, Флобера, Чехова, это казалось нам романтичным! Гулять по городу, видя не просто постройки, но ожившие места из книг. -Вы подписывали письма «из-под покрова тьмы ночной»(из стихотворения Уильяма Эрнста Хенли), «вернитесь к пиру» (Шекспир, «Макбет»). -Это была ирония. -А позже вам казалось странным, что, пока вы писали друг другу истории на салфетках и декламировали стихи, к власти приходили Гитлер и Муссолини, умер Ленин. -Политика была вне сферы наших интересов. -Говорит автор "Прощай, Берлин", "Рамакришна и его ученики" и "Одинокий мужчина". -Всему свое время. Еще мы играли в бессознательное творчество: быстро записывали первое, что придет в голову. -Снег за окном. Еда. Как одиноко. У тебя был Чалмет. С кем я разговариваю? Опять вымучиваю текст. Нужно новый телефон. Телефон, граммофон, патефон. П-па-па, балерины. Иностранцы в Михайловском. Странцы, странные. -Хмм. -Ты меня отвлекаешь. И я не умею писать диалоги. -А что ты вообще умеешь? -Я пишу как могу. Ты тоже писал как мог, до той поездки в Берлин. -У меня были на нее деньги. Признаю, мог позволить себе бросить сначала Кембридж, потом медицинский колледж. И я ни на что не надеялся. -Берлин накануне Второй Мировой. Какое жуткое везение. И карьера успешного писателя. Ты всегда любил кино и оказался тесно связан с ним. -Не пересказывай статью с моей биографией. Ты боишься, что иначе все увидят твою неспособность писать… -Я не претендую! -...неспособность получить 3 балла. Даже здесь. А учительница из начальной школы еще удивлялась потом, что ты не поступила на журналистику. Не призналась ведь ей. -Кристофер, речь о твоей книге. -А почему на ты, кстати? -Особенности английского. И на тот момент ты немного младше меня. Очень смешно местами.

В мечтах я был <…> окружен насмешливыми критиками и открытыми врагами, борец с вялостью, моральным разложением, угрюмо подавляющий романтические чувства к молодому человеку, и в конце концов триумфально преодолевающий все преграды, проходящий тест, восходящий в звании Мужчины.

Иронизируешь над собой: «Я не умирал от неизученной разновидности паралича - хотя, читая некоторые наиболее отчаянные записи в дневнике, этого не скажешь» -Молодец, похвастайся своим посредственным знанием английского. -Ишервуд бы так не сказал, в книге нет яда и насмешливых комментариев по поводу знакомых. Только самоирония. -Так ведь ты меня пишешь. -И то верно. -Мне еще нравится описание делюкс-издания вашей с Чалметом будущей книги: иллюстрированное настоящими картинами маслом, резьбой по дереву и слоновой кости, в значимых местах взрываются фейерверки, все диалоги озвучены, страницы пахнут соответственно описываемым событиям и так далее. Из вас двоих Чалмет был настоящим постмодернистом, он считал «ошибкой веру в трагедию: суть в том, что в наши дни трагедия невозможна». Совсем недавно была Великая Война, но вы уже не можете поверить в ее реальность, даже по рассказам очевидцев. -Мы просто не могли представить себя на их месте. Что бы мы делали? Но я не был оторван от реальности, прекрасно знал, как тяжело получить бывшему военному работу, что толкает людей на забастовки, почему я могу позволить себе карьерные метания, а друзья - нет. Осознавал свои сильные и слабые стороны как писатель. -Тебе было одиноко и ты не мог понять, почему не можешь так же, как остальные просто наслаждаться танцами, морем, гольфом и чтением газет.

Кто-нибудь когда-нибудь искренне был доволен перспективой остаться в вечной оппозиции, отбросами социума, до конца своих дней? Я, во всяком случае, всегда знал, что не был бы. Я хотел - как бы ни пытался убедить себя, в моменты самолюбования, в обратном - найти, неважно насколько скромное, место в обществе.

-Я был счастлив, абсолютно счастлив. -И часто себе это повторял. Ты был молод. Начинающий писатель. Гей. Спасибо, что не пытаешься предстать ни вдохновенным юношей без забот и тревог, ни страдальцем. «Львы и тени» - не только карикатурные зарисовки из жизни английской молодежи. Хотя ваши постмодернистские изыскания - это что-то. -На свои бы посмотрела. -У меня, если честно, все 240 страниц в голове играла мелодия из «Одинокого мужчины» Тома Форда. -Неважно, кто как относится к моей ориентации, это - ярлык. Смотри, даже большинство книг не переведены. Но во «Львах и тенях» и так хватает волнений молодого автора, об этом я почти не говорю, в предисловии не зря стоит предупреждение не ждать откровений. -Чем мне закончить? -Твоя рецензия, тебе решать. -Может цитатой?

Благоразумие? Мы ожидали это слово. Разве не Дьявол всегда благоразумен? Мы ли тебя не предупреждали? Уже забыл свой урок - что путь к спасению всегда лежит через совершение кажущегося безумия и глупостей?

Зато я точно знаю, что начну с детской считалочки, она хорошо перекликается с темой молодости и выбора своего пути. "На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной - кто ты будешь такой?" -Как-то слишком сентиментально. Послушай, кажется, вся эта рецензия не работает. Чего от нее ждут: пересказ, игру слов? Мне не нужен рецензент, и я сам ненастоящий, игра твоего воображения. Если постмодернизм - потеря всяких связей и смыслов, дай книге шанс говорить за себя. А книгу я начал так:

8 понравилось

128

Отзывы о книге Lions and Shadows

Lions and Shadows

Комментарии 0