Рецензия на книгу

• 

  PetiteSoeur29 октября 2017 г.

  Он видел только страшное и злое и понимал, что он видит: это была жизнь без времени, жизнь без забот и без надежд, загнивающее и суетливое распутство, словом, мертвая жизнь...
  

  Не очень лестное сравнение для г-на Манна, но его туберкулезный санаторий "Берггоф" напомнил мне Страну развлечений из сказки про Пиноккио. В обеих локациях гости обильно едят, предаются всяческим утехам и не замечают, как превращаются в тупую скотину - разве что уши не вырастают. Но какие бы веселые ассоциации это не вызывало, истина достаточно нелицеприятна. На тех, кто прибывает в "Берггоф" (меня не отпускает мысль, что название склеено из двух слов: "гофрат Беренс", то бишь главврач санатория, и интерпретируется как: "детище сего досточтимого товарища"), живущие внизу - "на равнине" - ставят крест; желание излечиться горным воздухом от болезней легких автоматически превращает пациентов в отверженных в глазах мира. В каком-то смысле так и есть: в "Берггофе" свой распорядок, своя атмосфера, прикоснувшись к которой на неделю-другую, уже сложно жить иначе. Посудите сами: роскошные трапезы пять раз в день, прогулки, лежания (о них речь пойдет отдельно), вечерами - лекции на животрепещущие темы, занятия музыкой или литературой, забавы с калейдоскопами и проекторами - времяпрепровождение на любой вкус и цвет. Вы, вероятно, подумаете, что эти вольности окупаются строгим лечением, однако за все 800 с лишним страниц книги я не заметила, чтобы пациентов принуждали к чему-либо. Есть медицинские осмотры - ежедневные и ежемесячные - есть прием таблеток, курс уколов, но автор так ловко обходит их вниманием, что об этих моментах, скорее, догадываешься, нежели различаешь в тексте. На весь санаторий два врача сомнительной квалификации, старшая сестра, несколько медсестер и обслуживающий персонал - не мало ли для статуса заведения? Впрочем, подозреваю, санаторий "Берггоф" заслужил свою славу не тем, что в нем реально излечиваются, а качеством сервиса и абсолютной вседозволенностью - были бы деньги. Хочешь - кури, хочешь - прелюбодействуй, хочешь - устраивай ночные пьянки - все сойдет с рук. В начале двадцатого века медицина не обладала такими возможностями, как сейчас, на это можно сделать скидку, но заставлять больных в непогоду лежать на балконе, закутавшись в одеяло, дико: а простуда, а воспаление легких, а обморожение? "У нас такого не случается", - авторитетно заявляет гофрат - ну ок, будем считать, что в Альпах действительно банальным заболеваниям не место. Как и пропагандистским движениям, политическим переворотам, угрозе Первой мировой войны... "Берггоф" - закрытый мирок, элитное общество богачей и бездельников, которые готовы до хрипоты спорить о свободе, равенстве и братстве и игнорировать при этом возможности воплотить свои идеалы в жизнь. Литератор Сеттембрини, гордо именуемый "педагогом", - пафосный болтун, иезуит Нафта, его оппонент, - беззубая кобра, способная лишь критиковать и брюзжать. Ганс Касторп, главный герой, - бестактный, самовлюбленный тип, главная цель которого - пустить окружающим пыль в глаза и покрасоваться: смотрите, какой я добропорядочный, какой чуткий, как хорошо во всем разбираюсь. Мелкая трусливая душонка, наряду с Сеттембрини и Нафтой не представляющая никакой опасности. Люди такого типа, дойди дело до конкретных поступков, бросаются в кусты, подбадривая оттуда лозунгами, - гораздо страшнее люди-Иоахимы. Этот немец мечтал стать военным, и двухлетнему заключению в санатории не удалось сломить его дух. У Иоахима есть цель, он готов достичь ее любыми способами: изображая смирение перед врачами, послушно следуя их рекомендациям, исподтишка копил силы для бунта. И, зная о последствиях решения, не сошел с курса - отправился служить. Без помпы, без патетических речей - просто взял и сделал. В контексте Первой мировой, разогнавшей берггофское сборище, из таких солдат как раз получались офицеры, одержимые идеей войны: умные, несгибаемые, четко осознающие собственные достоинства и недостатки. История вертится вокруг этой четверки (ну как история - бесконечно долгое и нудное повествование) и по сути занимает страниц 200. Остальное - рассуждения, описания, бесполезные объяснения, отсылки к допотопным временам... Как будто автор на радостях, что дорвался до пера, решил написать обо всем, что когда-либо приходило в голову. Читать это невозможно - меня хватило на четыреста страниц из девятьсот, и то из принципа, дальше я просто выискивала хоть какие-то события. Заметила, что с немцами у меня не складывается: Гёте, Ницше, Манн, Гессе - все они суесловны и трудны для восприятия. Однако я познакомилась еще с одним масштабным произведением, то и дело попадающим в списки "100 лучших книг мира", и считаю свой читательский долг выполненным.

  2

  262