Рецензия на книгу

• 

  Enseika27 октября 2017 г.

  Как явствует из аллитерированного анти-герценовского названия, это воспоминания, и воспоминания неотрефлектированные — эпизоды не склеены ни навязшей моралью, ни духовными скрепами, за что автору большое спасибо. В результате фрагментарность киноплёнки и трезвая правдивость с соблюдением хронологического порядка: от истории предков до событий на Болотной площади 2011 года. Можно ли это назвать подведением итогов жизни? Нет, конечно.

  «Бездумное былое» было снято мной с полки из-за своего объёма в качестве «книги на вечер», вполне заменив какой-нибудь вечерний разговор с любым интеллигентным и пожилым человеком, чья молодость пришла на эпоху застоя. Обычно это выходит примерно так:
  Представитель молодого поколения: А как жили? Трудно было? Что запомнилось?
  Представитель старшего поколения: Ну как жили... Как все живут. В школу ходили, в снежки играли, в кино ходили. Потом институт, армия. Стояли в очередях, доставали джинсы и пластинки, читали самиздат, ругали власть на кухне, шифровались от КГБшников, пили портвейн. А вот помню, N отмочил... (далее следует анекдот из жизни литератора).

  Как правило, те, кто относятся к здравому смыслу с иронией — именно с иронией — в жизни самые здравомыслящие. Гандлевский не спился, не сгинул где-то в глуши, даром что поэт-лирик. Не взывает ни к гражданским подвигам, ни к жизнетворчеству, как бы говоря: "кто-то бухгалтер, кто-то тракторист, я литератор", — и описывает талантливых знакомых через мелочи дружеских встреч.

  В отзывах отмечают, что Гандлевский хорошо пишет. Не ужасно, не плохо — да, но не хорошо и уж тем паче не прекрасно, потому что уже попахивает литературщиной, во всяком случае, когда это вот такой трёп с инкрустациями, вроде "Некогда название славного медицинского заведения было своего рода знаком высокого качества и даже шиком — поводом для шутейного гранфаллонства". — Потому что не не жжёт.

  Всё-таки такие воспоминания мог написать всякий, набивший руку на литературе; портрет эпохи слишком общ и узнаваем или наоборот, сжат до мёртвой мелочёвки, вроде поездки трёх поэтов за брусникой в Карелию.

  Более 60 лет уложились в рассказ на один вечер — столько он смог вспомнить, не почесав голову. Закрыв книгу, я с невольной горечью подумал о дальнозоркой и беглой памяти стариков, об их ощущении жизни. И ещё о том, что я и сам когда-нибудь столкнусь с той же самой проблемой и что в очередной раз пойму, что все желания, усилия, страдания в сухом остатке — это просто бессвязный рассказ на 152 страницы, который кроме себя никому даром не нужен. Исключение составят либо огромный талант, либо уникальный опыт, — с этой мыслью я уснул.

  P. S. (утром): Однажды при Маяковском обсуждалась какая-то книга, и один из присутствующих сказал о ней: «Жизнь как она есть».
  Маяковский моментально отреагировал:
  «А кому она такая нужна?»

  14

  1,5K