Рецензия на книгу

• 

  fullback3414 октября 2017 г.

  Спаси книгу - забери с помойки

  Самый бестелесный роман мировой литературы

  Кульминация романа, конечно же, конечно же, XIV глава Книги третьей! Возможно, вся книга и была написана исключительно для «решающего» разговора «старой доброй Англии» с Англией «новой». Которая станет той же самой «старой и доброй», скажем, через поколение, а лучше – через два.

  Итак, что же произошло в то утро 181…года, когда «для визитов час был слишком ранний, а к тому же такого экипажа такого экипажа никто из соседей не имел»? Никто не подозревал, что это стареющая, предымперская Англия, по естественным причинам уходившая в «бессильный эротизм», начала прогибаться перед той, которая почти полтора столетия не знала себе равных ни на море, ни на суше. Она ещё чуток посопротивляется, но партия, начавшаяся, естественно, с английского начала, средневековой Англией уже проиграна. Итак.

  «Леди Кэтрин вошла в столовую даже с более презрительным видом, чем обычно, на приветствие Элизабет ответила лишь легким наклоном головы и села, не произнеся ни слова». (A propos: кто там говорил о бесконечном высокомерии англичан к неангличанам? Тогда прочтите классика. Английской литературы. Подозреваю, что высокомерие в отношении себя замечается и угнетающе действует на… на… не очень уверенных в себе людей).

  Итак, самоуверенная спесь английских баронов времен Робин Гута пришла причесывать поколение победителей всех и всяческих колониальных битв. Которые, правда, ещё только предстояли. Что в активе миссис Кэтрин де Бёр? О, здесь вся Англия! Послушайте, как бароны и баронессы. Высказываю себя, идентифицируют себя «от противного». А контексте главы это можно назвать артиллерийской подготовкой:
  «- Эта дама, полагаю, ваша матушка?»
  «- У вас очень маленький парк…»
  «- Для летних вечеров, вероятно, эта гостиная очень неудобная, ведь окна обращены прямо на запад».

  А вот эта английская учтивость: даже когда вас посылают в невообразимую даль, посылают вас очень учтиво. Как и должно поступать воспитанным Леди и Джентльмену:
  «- Мисс Бенет, по ту сторону вашей лужайки я заметила красивую рощицу и хотела бы погулять там, если вы не откажете мне в своем обществе».

  Стороны выстроились друг напротив друга во фронт. Ощущение моральной правоты каждой из сторон – не повод для хамства, что так присуще черни! Миссис де Бёр производит выстрел из самого крупного калибра: она апеллирует к «сердцу и совести, которые должны сказать» почему она здесь. На что Лиззи «в непритворном изумлении» парирует, не задействуя и 10% собственного оборонительно-наступательного потенциала: она искренне не понимает причины, побудившей не самую молодую леди проехать что-то около 50 миль. Леди Кэтрин допускает типичную психологическую ошибку, кажется, называющуюся «эффектом ложного консенсуса». Правда, до открытия этого самого эффекта – почти сто лет.

  А приехала старая Англия из последних дурацких сил отстоять то, что отстоять уже невозможно: врожденное право править всем. Она приехала даже «не перетереть», она приехала «наехать». Изложив свою точку зрения на предмет, хотя и касающуюся вроде как и её, но вот её точка зрения оказалась интересной лишь ей самой! Какая незадача!

  Посмотрим, как Лиззи отвечает на презрительное негодование старой Англии, с которым она позволяет себе разговаривать с Англией новой:
  «- Я не берусь равняться откровенностью с вашей милостью. Ваше право задавать вопросы, а мое – не отвечать на них». Она – бедная, но в благородстве не только не уступает рэкетиру – леди Кэтрин, она её превосходит, не опускаясь до тона последней надежды, не пуская в пространство собственных представлений о неприкасаемости.

  Леди Кэтрин прёт и прёт: она «должна» знать всё, что касается племянника, нашего героя, мистера Дарси. Но посмотрите как она элегантная, это наше солнышко – мисс Бенет, наша Лиззи:
  «- …знать всё, что касается меня, у вас никакого права нет. И подобные настояния не принудят меня быть откровенной». Какой язык! Это – не язык английского классического романа – это «английский разговорный»! Так общается аристократия.

  Что ж конкретно не устраивает старую Англию? В чём её, СА, суть? Ведь главные вопросы – суть главное содержание. Задай мне вопрос, и скажу какой ты! Леди Кэтрин:
  «… какая-то девица невысокого происхождения, не принятая в свете и не состоящая ни в каком родстве с нашей семьёй, расстроит их брак! Вы не считаетесь с желанием его (Дарси) близких?... Вы совсем забыли приличия и стыд?» Ещё: «Наглые притязания девицы, не знатной, не родовитой, не богатой! Можно ли стерпеть подобное?»

  Послушаем ответ Лиззи, выслушавшей стенания и угрозы непризнания «светом» и родней, и подведем итог (прочесть гл. XIV в обязательном порядке!!!):
  «- Тяжкие несчастья… Однако жена мистера Дарси, разумеется, будет располагать столькими неотъемлемыми от этого положения источниками счастья, что у неё вряд ли будет повод раскаиваться в своём решении».

  Ещё: «И единственно решила поступать таким образом, какой, по моему собственному мнению, будет наиболее способствовать моему счастью, не считаясь ни с вашим мнением, ни с мнением всех посторонних мне людей».

  Чем всё закончилось? Ну, это – к книге. Чем закончилась и встреча, и книга. Тут вот, что интересно: классическая композиция романа, расставляющая кульминацию туда, где после пароксизма в ином физиологическом акте совершенно необходимо время для… для «нормализации» состояния, - я вот думаю, кто придумал, кто угадал это совпадение? Он был гением! Потому как после решающей встречи всё остальное – это как весь XIX век, проживавший то, что ему оставил Наполеон, как сказал Маркс. Всё остальное – доживание главной мысли романа: одна Англия – натура уходящая, другая Англия – на пороге новых свершений, новых побед.

  Везде и всегда: революция – это когда находятся Лиззи, бедные, но не сломленные ни бедностью, ничем, сохраняют чувство достоинства. Нет, не сохраняют – отстаивают и борются за него. За себя, за право быть счастливой! Прочтите сами главу: она столь тверда в чувстве правоты, сколь и воспитана – ни намека на недопустимый тон, не тени грубости и непочтения. Как это им, англичанам, удавалось? Как? Быть революционерами, оставаясь учтивым, но непреклонным? Ведь у нас было всё иначе.

  Ещё вопрос: вот эти самые социальные лифты. Старая элита как бы «разрешает» элите новой, простите, входить в себя. Какая аналогия в нынешнем мире? Конечно, новая, свежая кровь для Старого Света, да простят меня не согласные! Там и тогда с демографией не было проблем, были «консерваторы», которые подобно выжившим из ума, не побоюсь такого сравнения, советским идеологам, продолжавшим на черное говорить белое, отвергнув от потрясающей идеи всё мыслящее, да что там мыслящее – вообще всех; так вот, консерваторы, «леди КэтринЫ» задохнутся в собственном зловонии, но не позволят широко раскрыть окна и двери для свежего воздуха и лучей света; «новаторы», мистерА Дарси, квантовые флуктуации системы, - у англичан получилось пройти достаточно плавно (чартисты – не в счет) точки бифуркации: лифты, работали социальные лифты, элиты обновлялись – и в путь! В Индию, Южную Африку, - да куда только они не отправлялись!

  Ещё. Средний средний класс Англии начала 19 века – бедный, но не безграмотный (о моральных качествах уже говорили). Было откуда рекрутировать свежую кровь.

  Посмотрите, какой социальный, глубоко социальный роман, который, каюсь, я относил к романам женским, более того: я даже не знал, что «ГиП» - это литературная классика! Я заподозрил неладное по прочтении первых глав пять или шесть. Думаю, дай-ка я посмотрю в интернете! Ё! Такие вот дела происходят.

  Сомневаюсь, что автор подозревала о проблеме соотношения производительных сил и производственных отношений как определяющего в качестве и базиса, и надстройки в виде культуры и, шире, вообще социальной жизни. Но объективно марксова «формула» работает и здесь: великим литературное произведение становится исключительно при одном условии: его социальном содержании. Критичным, критично интересным для общества. Даже если между моментом публикации и всеобщим признанием существует временной лаг.

  Для завершения этих набросков, позвольте ещё одно место романа. Признаюсь: выписки заняли у меня более 10 листов.
  
  Но возможно ли пройти мимо этого: (Отец Элизабет) «Если какие-нибудь молодчики явятся предложить вам руку и сердце Мэри и Кэти, пошлите их сразу сюда, я ведь сейчас ничем особенно не занят».

  Посмотрите, как наше солнышко Элизабет начинает разруливать семейные отношения, которых ещё и нет, но вполне себе угадываются: «… Мистер Дарси, я очень эгоистичное существо и, ища, облегчения своим чувствам, пренебрегу тем, что могу ранить ваши».
  А это: «Письмо непременно будет сожжено, если вы полагаете это необходимым, чтобы сохранить моё расположение к вам. Хотя у нас обоих есть достаточные основания считать, что моё мнение не столь уж непоколебимо, однако, думаю, оно всё-таки не настолько зыбко, как подразумевают ваши опасения».

  Почему роман-то самый бестелесный в мировой литературе? А тел и соответствующих им чувственных проявлений в романе вообще не существует. Наверное, сублимировали всё, чертяки!
  К обязательному прочтению!

  P.S. А вот фильм БиБиСи, там четыре серии что ли – полный отстой! Интересна работа художника: интерьеры, сельская Англия, - слов нет – суперски, а всё остальное – отстой! И англичанам явно что-то нужно с этим делать… Ну это мой такой юморок. Типа - аглицкий.

  16

  601