Рецензия на книгу

• 

  Delfa777

  4 октября 2017

  На склонах Везувия.

  Похоже, я нашла еще одну книгу, возвращающую потерянный аппетит. Желание устроить ревизию съестных запасов появляется только от одних названий.

  
  Чиллиджини представляли собой сырные шарики для салатов размером с вишню, боккончини в форме капли заворачивались в ломтики нежной ветчины прошюто. Треччья, или «пряди», заплетаемые в косы, подавались с лимонами амальфи и юной, нежной брокколи. Слегка подкопченная моццарелла афумиката приобретала коричневатый оттенок, а скаморца коптилась над дымом тлеющей скорлупы орехов пекан, пока не становилась темной и густой, как чашечка крепкого эспрессо. Из оставшегося молока готовился твердый сыр рикотта салата ди буфала, подсоленный, со слегка фруктовым привкусом; в тертом виде это отличная присыпка поверх запеченных овощей. Но больше всего семейство Пертини славилось своим сыром буррата — нежнейшей, свежайшей моццареллой в виде мешочка, заполненного буйволиными сливками и завернутого в листья асфоделя.

  Аннотация к книге прозрачно намекает, что военная тема в "Брачном офицере" присутствует. Ну да, конечно. Большую часть сюжета, если и ведутся боевые действия, до за добавочную порцию или право пригласить на танец черноглазую синьорину. Действительно, какая война, когда вокруг столько еды и хорошеньких женщин. Укрываясь в тени абрикосов от яркого итальянского солнца здесь царит Любовь. К еде, к женщинам и мужчинам, к традициям, к стране. А война все же жмется в сторонке. Отступившая, но не ушедшая. И она еще заявит свои права на героев ближе к финалу.

  Ливия Пертини выросла в деревушке Фишино.

  
  Порой про живущих на склонах Везувия говорили, что они живут и трудятся под постоянной угрозой, — ведь каждый день может стать последним, — и потому безудержны в своих страстях, будь то вино, пища или любовь.

  И Ливия истинная южанка - гордая и страстная, одной искры достаточно и вспыхнет словно порох. А уж как готовила - вся деревня ею гордилась. Но однажды она встретила Энцо и уехала с ним в Неаполь. Кто же знал, что влюбиться в солдата в черной форме, введенной по приказу Муссолини, это к беде. За союз с Гитлером стране пришлось заплатить жизнями многих мужчин. За освобождение Италии союзниками платить пришлось уже женщинам.

  Книга кинематографична. Читаешь и видишь картины той жизни. Вспоминаешь атмосферу того времени, знакомую по фильмам с участием Софи Лорен. И сама она видится, спешащая по оживленным улочкам с высоко поднятой головой. И Неаполь, еще одно главное действующее лицо книги, первый крупный город, освобожденный союзными войсками. Он заполнен мундирами всех мастей и стран

  
  наряду с британскими хаки и американскими оливково-зелеными оказалось еще и немало мундиров польских, канадских, новозеландских, французского Сопротивления, шотландских, мелькнула даже пара мундиров индийских стрелков-гуркхов

  На перекрестках громыхают трамваи, набитые так, что не всем находится место внутри. Так что нечего удивляться, что трое монашек висят на подножке. Свернув из центра города по улочкам, ведущим вниз, можно добраться до главной достопримечательности, вместе с британским офицером Джеймсом Гулдом.

  
  Он остановился, мгновенно пораженный открывшимся видом. Прямо перед ним над Неаполитанским заливом стояло огромное закатное оранжевое солнце. Под алыми небесами море казалось сглаженным, как кипящее молоко под пенкой. Вдоль побережья вечерний ветерок покачивал пальмы. А на том берегу залива, прямо из полуострова вдали, как яйцо из подставки, мощной громадой вставал Везувий. Легкий, похожий на вопросительный знак, дымок вился над его вершиной.

  Неаполь, этот музей под открытым небом, одурманивает и завоевывает сердца. Сбивает с толку колоритом и ритмом. Здесь служба армейской контрразведки союзных войск располагается в

  
  старинном palazzo, несколько внешне пострадавшем, но все еще несущем следы былого величия. В громадном вестибюле поблекшая фреска изображала нимф и сатиров, которые что-то не поделили за пиршественным столом.

  Здесь, перепутав двери можно повстречать элегантно одетую даму, сидящую у окна в таком же элегантном кресле, с козой, привязанной к креслу цепочкой.

  
  Перед козой на полу, скрестив ножки, сидел ребенок, доивший козу в подставленное ведерко. Все трое, едва Джеймс вошел, повернули к нему головы, но если в чьих глазах и мелькнуло удивление, то только у козы.

  Так и хочется воскликнуть вместе с вороной: "Прэлестно! Прэлестно!" Вроде и разруха, но такая пастораль, словно эту картину маслом писал сам Леонардо. Местным священникам очень хочется кушать.

  
  В результате теперь по всему городу святые распятия истекали кровью, исходили потом, слезами, на них вырастали, потом пропадали волосы, распятия скрежетали зубами или подавали иные признаки жизни на радость и процветание священникам, пестовавшим их. В церкви Святого Анджело Иисус завел оживленную беседу со статуей Девы Марии, и этот факт был подтвержден одновременно несколькими независимыми свидетелями. В церкви Святой Марии дель Кармине королевскому парикмахеру приходилось Иисуса постоянно брить, настолько густая вырастала у него щетина, в церкви Сан Гаудизо он завел привычку подмигивать хорошеньким девчонкам.

  Местная шпана уводит у янки джип за джипом. Не говоря уже о нескольких грузовиках, паровозе и парочке военных кораблей класса «С». Черный рынок живет и процветает облавам вопреки. У союзников пропадает столько лекарств, что медикам приходится выкупать свой пенициллин у торговцев черного рынка, чтоб хотя бы обеспечить полевые госпитали. Экономика страны рухнула. Только этот пресловутый рынок и остался. Да еще проституция.

  
  Согласно последним сводкам, в Неаполе более сорока тысяч проституток. А все женское население составляет девяносто тысяч. Если исключить старух и детей, этим занимается почти каждая встречная.

  Тяжелые времена. Стоит ли удивляться, что слишком многие хотят выйти замуж и уехать из страны. Приходится ввести в штат новую единицу - брачный офицер. Его работа — собирать сведения и делать выводы по готовому шаблону.

  
  Если едой девица обеспечена или если в ее квартире осталась хоть какая-нибудь мебель, она — проститутка. Если она может себе позволить оливковое масло, или белый хлеб, или губную помаду, она — проститутка. Просто задайте вопрос, на что она живет. В девяти случаях из десяти скажет, будто у нее где-то имеется дядя. Но стоит копнуть глубже, все это чистая липа.

  Попытки Джеймса упорядочить хаос в городе привел к тому, что местные воротилы всерьез задумались о том, как его подкупить. Взяток он не берет, на все приставания местных красоток отвечает: "Англо офицеро - облико морале". К такому даже на той козе не подъедешь, что живет во дворце, привязанная к элегантному креслу. И все же есть у него одно пристрастие. И это — вкусная еда! Когда цель найдена, остальное дело техники. Всего то и надо было - устроить Ливию кухаркой к Джеймсу. А то, что эти двое влюбились друг в друга, приятный бонус и двигатель сюжета. Коварство местных аферистов не знает границ. У них за плечами столетний опыт народной мудрости, поэтому они даже не сомневаются в том, что

  
  мужчина, славно поевший, — этот со всеми в ладу, этот счастлив и, что самое главное, хочет, чтоб и другие были счастливы.

  Лично для меня, дополнительной плюшкой стало упоминание экземпляра "общеизвестного перевода Ричарда Бертона" И тут этот Бертон. Я так скоро книг про него на отдельную подборку насобираю. Эта уже третья за один только год. А ведь еще не вечер.
  
  Да, к Джеймсу Гулду пришла любовь. И сделала его настоящим неаполитанцем. Он научился не только руками махать, как итальянец, но и быть с местными на одной волне. Когда, после героической операции по эвакуации пострадавших от извержения, выступали с речами на площади, случился замечательный момент духовного единения. Сначала выступал генерал, само собою присвоивший себе все заслуги.

  
  Далее генерал продолжил в том же духе. И уже почти убедил Джеймса, что извержение вулкана, если и не было подстроено лично Гитлером, то, по крайней мере, являлось частью международного заговора, против чего генерал призывал сражаться, с какой бы стороны он ни грозил.

  А потом слово дали Джеймсу, который поведал всем, кто собрался на площади о своей печали.

  
  Я люблю ее, — просто сказал он. — Люблю больше всего на свете. А она теперь просит, чтоб я ее забыл. Но этого я никогда и ни за что сделать не смогу.
  Слушатели исторгли общий вздох. Мэр в переднем ряду утирал глаза подолом торжественной мантии.
  — А теперь, — продолжал Джеймс, — если позволите, я пойду и напьюсь!
  Итальянцы разразились овацией. Многие плакали навзрыд. Пара человек даже вскочили со своих мест, чтобы подбежать к Джеймсу, прижаться мокрыми от слез щеками к его щекам.
  — Непостижимо! — высказался генерал, глядя вокруг себя изумленными глазами. — Совершенно непостижимо!

  И вот тут то война, отсиживавшаяся до поры, на севере страны, взяла Джеймса и Ливию в оборот. К счастью, не надолго. Этих двоих она отпустила, предварительно испытав на прочность, но так повезло далеко не всем.

  Замечательная по атмосфере книга. Обещанное автором "ощущение подлинности времени" присутствует и еще как! Чтение скользит по волнам сюжета как рыбацкая лодка - легко и свободно. Приятное и по своему занимательное чтение. И даже Софи Лорен не зря мне мерещилось, как оказалось - автор использовал для работы ее книгу «Ее словами», где описывается детство в военном Неаполе и Поццуоли.

  62 понравилось

  1K