Рецензия на книгу

• 

  Godierna27 сентября 2017 г.

  Образец качественного исторического научпопа, который действительно читается «как роман». Автор опирается только на факты из дневников, газет, мемуаров и прочих первоисточников, не отвлекаясь на собственные домыслы и гипотезы, поэтому никакой эссеистики – сплошное реферирование. Хронологически исследование охватывает несколько лет до и первый месяц после начала Первой мировой войны (до сражения на Марне в начале сентября 1914 г.). Повествование сосредоточено на Франции, Германии, Англии и России. Обстановка в Австро-Венгрии и Османской империи рассматривается мимоходом. Понравилось, что автор акцентирует внимание на «роли личности в истории», а не занимается перечислением количества пушек и портянок у солдат: тот же Жоффр показан прежде всего человеком, личностные особенности которого повлияли на его действия в роли главнокомандующего французской армии; характер кайзера Вильгельма II усугубил милитаристскую политику и жажду европейской гегемонии у Германии.
  

  Тезисно о том, что я почерпнула из исследования Такман.
  

  • На пике противостояния находились Франция и Германия, не решившие свои противоречия в ходе Франко-прусской войны 1870 – 1871 гг. Успех зависел от того, сколько союзников сможет привлечь каждая сторона. Франция дружила с Россией и Англией, но между Россией и Англией долго царили прохладные отношения, поэтому формирование Антанты – длительный переговорный процесс. Германия до последнего надеялась перетянуть на свою сторону Англию и (или) Россию, чтобы избежать войны на два фронта, а когда не получилось, то обратила внимание на Османскую империю.
  • Бельгия – искусственно созданное в 30-е гг. XIX века буферное государство, нейтралитет которого подтвердили все крупные европейские державы. Все знали, что в случае конфликта, нейтралитет будет нарушен (короткий путь на Париж), но каждый надеялся, что первым это сделает противная сторона. Для Англии вопрос нарушения нейтралитета Бельгии был ключевым для принятия решения о вступлении в войну.
  • Сто лет назад честь еще играла важную роль в мировой политике. Бельгия отказалась принять ультиматум Германии и отказалась беспрепятственно пропускать немецкие войска, дав французам отсрочку в несколько дней. Англия не стала отсиживаться в стороне, хотя единства мнений в кабинете министров не было и сторонники «малой Англии» (отказ от имперских амбиций, невмешательство в континентальные дела) вполне могли взять верх. А вот США планировали хранить «моральный нейтралитет», рассчитывая в итоге стать арбитром в европейском споре и получить с этого профит (выдержали до апреля 1917 г.).
  • О том, что конфликт в Европе будет, знали все, но каждая сторона ждала повода, чтобы не выглядеть агрессором в глазах мировой общественности. В роли триггера действительно, как и предполагал Бисмарк, выступили события на Балканах. Сербский националист убивает наследника австрийского престола. Австро-Венгрия объявляет войну Сербии. Россия вступается за Сербию и объявляет мобилизацию. Германия объявляет войну России. Франция как союзник России объявляет войну Германии. И понеслось. Дипломаты, передавая ноты с ультиматумами и объявлениями войны, плакали: вроде война и должна быть, а ведь непонятно за что воевать. Основания для ненависти появились быстро: после расстрелов мирных жителей и сожжения городов.
  • Никто не предполагал, что конфликт приобретет такие масштабы и растянется на 4 года. Немцы рассчитывали взять Париж за 39 дней, русские – Берлин за 2 недели. Максимальный срок на победу отводился в два – три месяца; пессимисты говорили о шести. Но с началом военных действий все более очевидным становился затяжной характер войны, который стал возможен благодаря экономическим успехам всех стран к началу XX в.
  • Несмотря на союзнические отношения, единого военного командования не было. Бельгия хотела помощи Франции для защиты фортов, Франции нужны были бельгийские солдаты для собственной наступательной операции. Французские и английские войска могли находиться в нескольких километрах друг от друга и не знать об этом. Вроде все воюют против Германии, но каждый тянет одеяло на себя.
  • Немецкое командование грезило успехами Ганнибала при Каннах, мечтая взять французскую армию в клещи: удар по центру через Мозель + удар с северо-востока через Бельгию. В центре увязли, на севере дошли почти до Парижа. Французская военная доктрина не рассматривала оборонительную стратегию. Только наступление и натиск – в отместку за поражение 40-летней давности. Как-то не вышло. Россия, спасая от разгрома Францию, попыталась было атаковать в Восточной Пруссии, но быстро проигралась, хотя и отвлекла часть немецкой армии. Дела против Австро-Венгрии шли лучше, но на Западный фронт это не влияло.

  
  В итоге военные стратегии и планы пошли прахом у всех стран-участниц, а война оказалась совсем не такой, какой виделась из мирного времени. Ну а я, читая работу Такман, полностью убедилась в правоте Лютика, сравнившего реальную войну с охваченным пожаром борделем:). Это потом умные историки и диванные специалисты, крепкие задним умом, рассуждают, что надо было поступить так и сяк, «если бы да как бы», - в действительности все решения принимаются при катастрофической нехватке информации, а победы одерживаются не за счет «гениальных» стратегий и тактик, придуманных министрами в кабинетах.

  6

  953