Рецензия на книгу
Ночной шторм
Юхан Теорин
peccatrice26 сентября 2017 г.То же самое останется и от нас. Воспоминания и призраки.
Лед с песком, со всей силой штормового ветра бьющие в глаза, две башни старого всеми забытого маяка, небольшой дом у берега со столетней историей, и все кругом - в крови.
Мне бы хотелось сказать, что все в стиле скандинавского хорошего детектива, только я ничего не смыслю ни в скандинавских книгах, ни в детективах, поэтому прежде всего хочу рассказать тем, кто такой же, как я в целом если не скандинавофоб, то не скандинавофил точно. В последнее время игнорировать скандинавскую литературу как отдельный культурный пласт становится все сложнее, я долго пыталась, и постепенно Скандинавия приобретает едва ли не культовый характер, все больше и больше я пытаюсь понять, что со мной не так, и почему у меня все настолько не срослось по этой части. Как и очень многое в наших жизнях, мой интерес не возник сам собой, а был напрямую связан с человеком, которую Скандинавию знал, любил и заражал своим искренним ее пониманием. Мне это понимание так и не пришло, но тот горячий интерес сохранился. И вот, наконец, не буду врать, спустя несколько попыток и через так и неосиленную "Смиллу" я добралась до Теорина. В принципе никаких восторгов, визгов и клятв в любви к скандинавской литературе от себя я не ждала, так и вышло. Но приятное ощущение, что я довольно долго упускала очень интересный литературный феномен как северная литература в целом вообще, осталось.Счастливая семья, аккуратная, красивая, словно сошедшая с картинок в каталогах ИКЕА, переезжает из небольшого, но такого же образцового, как и они сами, дома в Стокгольме в небольшое местечко - остров Эланд, где у самого берега Балтийского моря стоит небольшой дом с коровником и пристройкой для прислуги со столетней историей. Рядом с домом, буквально в метрах, две башни старого маяка - автоматизированные, за ними давно никто не присматривает, и из северной башни уже давно не видно ни луча, пока южная кровавым красным освещает пространство. Каково удивление, когда Йоаким, глава семьи, вдруг видит серебристый свет...
Теорин сделал все очень красиво: множество линий, которые очень долго, казалось бы, не связаны друг с другом, антураж - маяки, море под ледяной коркой, тихие звуки, дети, говорящие по ночам не своим голосом и то ли призраки, то ли галлюцинации, и всюду - шепот дорог и чужих старых историй.
Однако большей частью это вовсе не история семьи, а история дома: Теорин возвращается во время Первой и Второй мировых, он вскрывает нарывы, долгое время гниющие и набухающие, вскрывает красивый фантик шоколадной конфеты в лице семьи Йоакима, и под заплесневелым от старых семейных историй шоколадом обнаруживается гадкая кровавая начинка. Он начинает с дома и замыкает им, именно дом связывает всех, кто так или иначе показался в книге, и мистический фон, созданный с первых страниц, к концу превращается в огромный знак вопроса, так и не решенный, остающимся открытым: не выходит понять, галлюцинации ли это воспаленного мозга, сверхмнительность на фоне трагедии или, черт возьми, правда ли тени вышли на улицу в поисках своих домов.
Ледяная книга, только - чудеса - весь лед в ней на самом деле кроваво-красный, а, может, это все просто свет из южной башни маяка...18145