Рецензия на книгу

• 

  bastanall20 сентября 2017 г.

  Карманный Диккенс?

  Хотела бы я, чтобы это было так… История чтения этой книги начинается холодным августовским утром — как вам такой поворот? — прошлого года. Целый год я терзала и мучила «Холодный дом» (или он меня), то пытаясь слушать аудиокнигу, то листая электронный файл, то шурша страницами библиотечного экземпляра. Единственной моей целью было дочитать книгу и узнать, наконец, что такого в ней нашёл Владимир Набоков, что включил разбор «Холодного дома» в свою книгу «Лекций по зарубежной литературе» наряду с моими любимыми «Мэнсфилд-парком» Остин, «Странной историей доктора Джекила и мистера Хайда» Стивенсона и «Превращением» Кафки?

  ♛ Чтение лекций Набокова — это такой личный книжный флэшмоб: сперва читаю или перечитываю книги, которым посвящены лекции, и только потом знакомлюсь с набоковским взглядом на каждую из них. Так сохраняется некая непредвзятость суждения и отлично выявляются все различия между моим мышлением-восприятием и мышлением-восприятием настоящего писателя. Но для данного отзыва это не имеет значения, поэтому упоминаю об этом лишь мимоходом и больше на Набокова ссылаться не буду. ♛

  В конце концов, я даже записалась на игру, чтобы ограничить чтение конкретными временными рамками. И вот, дочитав книгу, я, с одной стороны, ни о чём не жалею, но, с другой стороны, терзаюсь риторическим вопросом: и зачем только заставляла себя читать? На личном опыте хочу дать ценный в отношении этой книги совет: читайте, только если у вас подходящее настроение, если вы заранее готовы увлечься и без принуждения дочитать до конца.
  (Кстати, первой моей реакцией, когда начала читать роман, был вопрос, а читал ли Кафка «Холодный дом»? Любите ли вы Кафку?)

  В этом долгом и трудном путешествии герои мне очень полюбились, особенно строгая к себе и добрая к другим Эстер Саммерстон. Пожалуй, я даже больше неё самой тревожилась за её судьбу на протяжении всей книги. Диккенс не из тех, кто беспощаден к своим героям, а тут ещё история Эстер является скелетом всего романа, — так что тревожилась я совершенно напрасно. Все герои получили по заслугам, а героиня, заслуживающая более других, и получила более.
  Описанную в романе Эстер можно назвать диккеновским идеалом женщины, ведь, чтобы подчеркнуть её достоинства, он не гнушался обрушиваться с критикой на женщин, которым, по его мнению, до этого идеала было далеко. Игра на контрасте, так сказать. Например, излюбленным объектом для нападок были женщины, занятые благотворительностью и забросившие собственный дом и детей. Эстер на их фоне — сущий ангел.

  Помимо моей слабой вовлечённости в чтение определённые препятствия создавало и хитрое авторское манипулирование читателем: Диккенс нарочно не акцентирует нашего внимания на том, о чём думают некоторые персонажи, что чувствуют или какие цели преследуют, если это не в интересах повествования или интриги. (Например, то, как Гаппи заворожено рассматривает портрет графини Дедлок, а потом сватается к Эстер, — тут, знаете ли, нельзя всё связывать и трактовать совершенно однозначно: Гаппи влюблён то ли в Эстер, то ли в её происхождение, но о том, что портрет и сватовство связаны, вам придётся догадываться усиленно и самостоятельно). Недосказанность — это хорошая привычка для писателя, если знать в ней меру. Диккенс пишет на грани этой меры, и интеллектуальное удовольствие догадок и озарений — одно из важнейших удовольствий, которое я получила от этой книги.
  Во всём, что не относится к «сюжету Эстер» напрямую, автор придерживается какого-то журналистского маньеризма, будто бы он — не беспристрастный и правдивый, а только тщится показать себя беспристрастным и правдивым наблюдателем человеческих судеб. Из множества работ Диккенс попробовал на своей шкуре и свободную журналистику, которая в середине XIX века, естественно, была не такой, как сегодня. Но всё же временами автор брал настолько неудачный тон, что поневоле я сомневалась: а можно ли ему верить? Впрочем, любые мои сомнения быстро развеивала крайняя детальность любого события, момента, явления, причём, это были детали, которые нельзя выдумать, но важно помнить. При моей слабой вовлечённости в чтение (о которой не мне лень ещё раз напомнить) детальность была скорее недостатком, хотя, если говорить объективно, это всё-таки достоинство, достоинство Настоящего Романа. В любом случае, моё дело — предупредить (: Тем более, что в особо удачные дни, когда «Холодный дом» не утомлял меня с первых же строк, я даже наслаждалась этим его качеством. Он описывал происходящее так, что любой читатель, обладающий хоть капелькой воображения (и не утомившийся от Диккенса в целом), мог увидеть всё ярко, осязаемо — как в красивой, до дрожи пробирающей экранизации, где в пустом зале никого, и только ты в одиночестве сидишь напротив экрана и внимаешь.
  ……
  Роман был написан в 1853 году, сразу же после прославившего Диккенса «Дэвида Копперфильда» (который, честно признаюсь, не читала), но до стиля и мыслей «Больших надежд» (которые как раз читала) ещё очень и очень далеко, поэтому, как мне кажется, нетрудно понять, отчего автор на волне популярности решил написать подобный роман, почему переборщил с «репортажами из сточных канав социума» и почему у него пока не получилось сделать что-то великое.
  И, да, это не справедливые слова. Как минимум, я не могу знать наверняка, о чём думал автор, когда писал роман, а как максимум — нужно дочитать до конца, чтобы понять, насколько этот роман мудрый, зрелый и глубокий. Да, подавляюще много деталей, да, безумно много персонажей, да, основная сюжетная линия теряется в обилии отступлений и побочных сюжетов, но, если вы вспомните знаменитый «Сон Диккенса» (который ещё упоминается в «Тринадцатой сказке» ), то поймёте, что именно за это мистера Ди и любят. Я пишу об этом не для того, чтобы переубедить вас, а для того, чтобы напомнить себе будущей, почему я не жалею о том, что так много времени и сил потратила на чтение этой книги. Я временами забываю об этом. А потом мне снится сон...

  
  
  («Сон Диккенса», неоконченная работа художника Роберта Уильяма Басса, 1875 год).

  25

  539