Рецензия на книгу

• 

  bastanall17 сентября 2017 г.

  Съешь ещё этих французских булок да выпей китайского чаю

  Азы азов, самая основа образования — книги. Кому нынче интересен социалистический Китай? Кому интересны реалии жизни парочки невежественных юнцов («детей врагов народа»), затерянных волей всемогущего аппарата власти в предгорьях Тибета, и их подруги-горянки? Кому интересно их первое знакомство с художественной литературой? А, ну да, мне интересно. Это же моя любимая книга о книгах!

  Если не брать в расчёт художественные достоинства (до начала XX века я пока не способна оценить, а спустя сто лет оценивать особо нечего), то судьба литературы за всё время существования Китая кажется мне чрезвычайно интересной, показательной, богатой идеалами и неожиданными поворотами сюжета. Пожалуй, в этом отношении интереснее истории национальной литературы, чем эта, я не встречала. Последние её вехи сравнимы разве что с русской литературой (особенно с учётом её влияния на азиатских соседей), хотя русская литература никогда не приближалась даже к подобию «Троецарствия» или «Сна в красном тереме». Поэтому китайская литература остаётся на своём, уникальном месте в моём сердце, а мы, наконец, переходим к Бальзаку и Портняшечке.

  Сюжет не является секретом, не буду его сотый раз пересказывать, только очерчу главное (на мой взгляд, главное): детей интеллигенции помещают в среду крестьян — тех самых китайских крестьян, которые уже стали чуть ли не архетипами во всемирной литературе, — и герой (автор) рассказывает читателям о своём «перевоспитании». Слово «перевоспитание» используется автором двусмысленно: ведь власти собирались перевоспитать молодёжь по-своему, а попавшие парням в руки книги в итоге перевоспитали их по-другому. Забавно и то, как автор играет на контрасте: ожидания героев от «новой жизни» способны убить ожидания любого читателя, но описываемые ими в итоге реалии — яркие и колоритные: работа голых-голых парней в чёрной-чёрной кишке-шахте; ужас перед смертью, грозящей обрушиться на их головы в любую минуту; плотские удовольствия на лоне природы; полуобморочный страх перед властью; вшивый пьяница-мельник, обсасывающий солёные камешки и распевающий животом пошлые горские песни; кровь быка как лекарство от трусости; эпичная кража книг (на что не пойдёшь ради книг!); шаманки, изгоняющие демонов; пропасти, кладбища, дурные сны и дурные предзнаменования.

  Кроме колоритной сюжетной канвы, колоритных мазков китайской культуры «богато» смотрятся и персонажи. Робкий скрипач, бойкий трепач, портновская дочь-красавица, очкарик-трус, мельник-пьяница, дворник-святой, крестьяне, шаманки, дивные родители как отдельное племя. У каждого свой характер, но каждый вписывается в рамки своего социального статуса. Кроме, разве что Портняшечки — в отличие от перевоспитавших её и перевоспитавшихся самих парней, она не только обогатила свой внутренний мир, но и изменила свою жизнь. Во всяком случае, сделала шаг в этом направлении. В этом плане именно она кажется мне главной героиней романа, а не два друга, которые скорее сыграли роль «орудий бога». Не зря же Портняшечка упоминается в названии книги.

  Однако и персонаж-рассказчик — которого нигде в тексте не называют по имени, что вроде как отводит его на второй план, — слишком интересен сам по себе, чтобы пренебрегать им. Пусть он и не много рассказывает о себе, пусть у него нет даже прозвища, — всё равно автор исподволь показывает нам перемены в герое, которые Скрипач сам не замечает. Точно также и мы не сразу и не всегда способны заметить перемены в самих себе — так и развитие персонажа-рассказчика не сразу бросается в глаза. Здесь автор выказывает себя понимающим наблюдателем.
  А ещё мне понравилась деталь, красиво подчёркивающая значение литературы: сны герою-рассказчику стали сниться только после приобщения к книгам. Да чего мелочиться? Весь роман это подчёркивает. Автор использует реальный исторический контекст, чтобы привести наглядный пример.

  Интересный момент 1: книга написана на французском, и Портняшечка фигурирует в нём под определением «la Petite Tailleuse chinoise». А как бы она звалась, если бы роман писался на китайском? Вряд ли там использовалось слово бы «chinoise», ведь и так понятно, кто она по национальности; скорее уж для китайцев пришлось бы уточнять, кто такой Бальзак. В любом случае, этот момент отсылает к биографии Дай Сыцзе (Дэ Сижи, как его ещё называют), к тем перипетиям жизни, которые довели его до того, что первый роман китайскому писателю пришлось писать на французском. Меня не покидает чувство, что весь роман — это такая своеобразная благодарность чужеземца, олицетворение воспринимаемой им одним — а потому мистической — связи китайской и французской литератур. Или об этом писал в заключительной статье переводчик Леонид Цывьян? Статью уже слабо помню, да и Бальзака не особенно люблю, но роман Сыцзе всё ещё как будто «стоит» у меня перед внутренним взором. Да, как ни крути, китайцы мне ближе (:

  Интересный момент 2: возможно, кому-то будет интересно, что за книги «перевоспитывали» героев, на этот случай у меня есть список.
  Конкретные книги: Оноре де Бальзак, «Урсула Мируэ», «Отец Горио» («Старик Го»), «Евгения Гранде», «Утраченные иллюзии», «Кузен Понс»; Ромен Роллан, «Жан-Кристоф»; Александр Дюма, «Граф Монте-Кристо».
  Авторы: Г. Флобер, Мелвил, В. Гюго, Стендаль, Ш. Бодлер, Ж.-Ж. Руссо, Л. Толстой, Н. Гоголь, Ф. Достоевский, Ч. Диккенс, Р. Киплинг, Э. Бронте.

  Резюме: мне понравилось за колорит, за детали, хотя сюжет мог бы быть и позамысловатей.

  13

  239