Рецензия на книгу

• 

  kiss_vita17 сентября 2017 г.

  Мне так нравится эта фраза на обложке книги: "Уилсон, возможно, лучший автор научной фантастики на сегодняшний день". Возможно, лучший, а, возможно, и не лучший. Это как звезды сложатся. А как же они сложатся в его пользу, если этот самый Уилсон их и выключил, как новогоднюю гирлянду одним прекрасным апрельским вечером?

  Ох, на топкую же землю меня занесло... Сам чёрт ногу сломит в этой научной фантастике - кто его знает, что уж абсолютная выдумка автора, что относительно вероятно или хотя бы теоретически возможно, а чего уж точно не может быть по воле действующих на данный момент законов природы. Вообще, однозначно не мой жанр, я чувствую себя в нем неуверенно, как сбитый с толку фокусником ребенок - понимаю, что этого быть не может, но ведь вижу чудо своими глазами. Так и тут - осознаю прекрасно, что вся книга представляет собой плоды фантазии некоего канадского писателя Р.Ч.Уилсона (кстати, меня очень интересовало его образование, чисто из любопытства, но нигде не смогла найти эту информацию), но моя же паранойя бессмысленна и беспощадна и сразу предлагает мне версии из разряда "а что если", "а почему бы и нет", "а вот и не докажешь, что мы не одни во вселенной", " а почему бы им не вмешаться в нашу жизнь", "бе-бе-бе, уже четыре часа утра"...

  Ладно, бог с ней с научной фантастикой, или, как будет правильнее в этом случае, гипотетик с нею. Речь о книге, которая вызывает у меня двоякие ощущения, как и большинство представителей современной литературы. Обычно в ней меня морально убивает отсутствие какой-либо идеи или внятных героев, печалит загрязненность и убогость языка, при этом сюжет не всегда теряет свою ультра-модную стремительность и насыщенность. Такое чтиво не откладывается у меня в памяти, получает свою заслуженную троечку, как студент-прогульщик, и клеймится приговором не быть купленным в бумажном виде.

  "Спин" не далеко ушел, но тут надо отдать должное, что чистый экншн разбавлен какими-никакими идеями о судьбе человечества, его предназначении и ответственности людей за свои действия не только перед самими собой, но и перед планетой и космосом в целом. Не ахти какая свежая мысль, но она есть, живая и светится, что меня очень радует. Если учесть, что мы еще мимоходом задеваем вот это вот извечное "проблема отцов и детей", "неразделенная любовь", "товарищи до гробовой доски", добавляем сюда борьбу с бюрократической системой, которая подавляет права человека на перемещение и знания ради обеспечения контроля над социумом и сохранения себя любимой, а также припудрим моим любимым антагонизмом "наука vs церковь", так вообще все очень неплохо получается. И героев надо отметить, их общество меня вполне устраивало, вызывало вполне человеческие такие эмоции, при чем стоит уточнить, что герои второго плана, такие как Саймон, родители Джейсона и Дианы, ибу Ина со своим семейством, тоже весьма, если не сказать приятны (ибо Саймон бесил меня похлеще, чем звонок будильника или орфография тупоголового школьника), то как минимум жизнеспособны.

  Но я была бы не я, если бы не сказала где-нибудь свое фееее.
  Я правда, искренне, со слезами на глазах, не понимаю, зачем, во имя чего надо автору и переводчику вставлять эти ненужные жаргонизмы и подростковый сленг, нелепые ругательства. Ну не ханжа я; где надо - пусть будет, клянусь всеми матами понравившегося мне Ирвина Уэлша со своим Марабу и его кошмарами! Но если это не обязательно для книги, сюжета, характера персонажей, то зачем? Мне это напоминает такие нелепые ситуации, когда люди пожилые или солидно взрослые, пытаясь молодиться и употреблять какие-то разговорные словечки, несколько переигрывают, отчего естественность пропадает, и становится смешно и стыдно за них. "Балдеть, хреновина, педрить"... А вот еще сочненькое : "Конечно, я бы не хотел, чтобы И-Ди, оказавшись снаружи, обсикал нам дверь, но вреда от него ждать не приходится, если..." Эти слова, между прочим, вложены в уста будущему президенту США, касаются весьма успешного бизнесмена и политика И-Ди и предназначались сыну этого самого И-Ди, талантливому ученому, перед важной конференцией с первым прибывшим на Землю марсианином. Что-то мне подсказывает, что не совсем дипломатичненько выходит.
  Если же отринуть вопрос об употреблении жаргонизмов, признать их ценными и уместными, то все равно некоторые цитаты, где автор хотел красоты накрутить, а вышло что-то неудобоваримое, меня раздражают. Пример: "В такие бессонные ночи стаканчик-другой медово-травчатого ликерчика «Драм-бьюи» помогает заглушить беспокойные внутренние монологи, кляузы, которыми внутреннее желудочно-кишечное сомнение донимает утомленные лобные доли мозга. Не, на вкус и цвет, конечно, но я чуть фломастером не подавилась, отчего меня тоже начали донимать эти самые сомнения ЖКТ.

  Еще меня очень забавлял космополитизм Уилсона. Вроде как все ключевые события происходят в США, новые марсианские знания получают США, вообще нас интересуют катаклизмы только в США, но автор не забывает периодически вспоминать такие страны, как Китай (именно китайцы у него догадались бомбануть по Спину. Боюсь, если бы это было в реальности, то бомбанули бы как раз сами американцы), Индия, Индонезия. Но такую развитую нацию, как, например, японцы, он вычеркнул из истории земной цивилизации напрочь. Австралия - вообще забытая технологиями и не отмеченная на картах территория. А страны Европы выступают лишь в роли коллегиального Евросоюза. Спасибо, добрая душа, что о России совсем не забыл и даже стихотворение Ф.И.Тютчева "Святая ночь на небосклон взошла" посчитал нужным вставить.
  Им я, пожалуй, и закончу свою речь, ибо что может быть прекраснее?
  

  
  

  Святая ночь на небосклон взошла,
  И день отрадный, день любезный
  Как золотой покров она свила,
  Покров, накинутый над бездной.
  И, как виденье, внешний мир ушел…
  И человек, как сирота бездомный,
  Стоит теперь, и немощен и гол,
  Лицом к лицу пред пропастию темной.

  На самого себя покинут он —
  Упразднен ум, и мысль осиротела —
  В душе своей, как в бездне, погружен,
  И нет извне опоры, ни предела…
  И чудится давно минувшим сном
  Ему теперь все светлое, живое…
  И в чуждом, неразгаданном, ночном
  Он узнает наследье родовое.

  9

  193