Рецензия на книгу

• 

  eva-iliushchenko11 сентября 2017 г.

  "Мы блуждаем в этом мире среди подобий и загадок..."

  Совсем не просто читается это гениальное произведение, вобравшее в себя сразу сразу несколько культур. Это и чистейший неоплатонизм, и диалектика Платона, и, если можно так выразиться, пантеизм Анаксагора, и вечное становление Гераклита, и, конечно же, средневековый теизм, обрамлённый настроениями Ренессанса и смутно стремящийся к духу Нового времени. Этот небольшой трактат поистине поражает своей глубиной понимания Божественного, своей строгой логической выверенностью. Достаточно уже и того, какое колоссальное влияние он оказал на последующую философскую эпоху; Николай Кузанский, в общем-то - типично католический теолог, размахом своего наследия затронул даже русскую философию. Попытка согласовать былое религиозное представление о Вселенной со стремлением к нововременному эмпирическому методу покоится на древнем изречении Сократа - "Я знаю, что ничего не знаю", отсюда название трактата - "Об учёном незнании". Подхваченный ещё Августином, образ философа-простеца, заявляющего, что познание немыслимо в своей глубинной трансцендентности, на самом деле максимально близок к её пределам; эти пределы Николай Кузанский впервые выводит в своей философии, закладывая фундамент будущей математики с её интегралами. Античная диалектика у него служит подспорьем зарождению настоящей науки - такой, какой мы знаем её сегодня; структурно-математический метод, геометризм, диалектика переплетаются с теологическими изысканиями, соединяя видимое и бесконечное, и выводом всему этому становится Единое. Единое - как то, в чём всё свёрнуто, и из чего всё развёртывается во множественность. Николай Кузанский балансирует на грани еретического пантеизма, за который в частности в будущем поплатится Джордано Бруно - кстати, вдохновлённый идеями мыслителя из Кузы. Но у Николая пока ещё нет множественности миров, он пока ещё всё-таки весьма ортодоксальный теолог, желающий сохранить средневековое наследие - как ни иронично, но именно он помог этому наследию отодвинуться ещё дальше в прошлое. Вселенная Николая Кузанского - это пока ещё в некотором роде целостность, но она уже меняет свой статус; оставаясь творением Божьим, она занимает промежуточную стадию между сущим и не-сущим, она теперь - только промежуточная бытийная стадия, а Бог - не просто творец, но творец-художник, каковым его обязывает быть Возрождение. В остальном всё по-старому: Единое всё так же подчинено тринитарной доктрине, Бог - всё ещё личностен, но не слепой часовщик будущих деистов. Христианской ортодоксии и в особенности христологии посвящена вся третья часть трактата - очень трепетно переданная автором, испытывавшим влияние немецких мистиков.

  32

  1,3K