Рецензия на книгу
Чтец
Бернхард Шлинк
mareli10 сентября 2017 г.Только так.
Года два назад довелось увидеть экранизацию данной книги. Честно говоря, посмотрела её только из-за любимой актрисы Кейт Уинслет. После ознакомления произведённое впечатление вылила в рецензию на сайте КиноПоиск. Для сравнения привожу её и здесь:
Сдвиг.
Это очень вредный фильм, хоть и очень красивый. Почему я так считаю, сейчас объясню.
Существует такое понятие как «Окно Овертона». Википедия эту теорию объясняет очень пространно, но если сжать, то получится, что Окно Овертона — это оценка приемлемости для общества каких-либо идей, подразделяющаяся на такие критерии как: немыслимо; радикально; приемлемо; разумно; популярно; обязательно. Кто заинтересовался подробностями — милости прошу заглянуть на ту же Википедию или в другие, официальные, источники.
Массовая культура есть не что иное как рычаг управления этими массами. Развлекать — не цель. Цель — воспитывать. И воспитывать так, как это необходимо власть имущим именно в определённый момент времени. В СССР необходимо было привить каждому гражданину идеи коммунистической идеологии. Естественно, кино, как завещал В. И. Ленин, стояло на первом месте по значимости — легко и доступно. Сейчас, видимо, цели изменились.
«Чтец» Бернхарда Шлинка, как это ни банально, заинтересовал меня, заядлого библиофила, своим названием. Роман поставила на очередь к прочтению, а до этого решила посмотреть экранизацию (иногда я поступаю неправильно). И что же я увидела за красивой картинкой? Призыв к сочувствию. И к кому? К бывшей эсесовке, ставшей напоследок на путь откровенной педофилии! И дело не в ханжестве. Есть понятие общественной морали и нравственности, которое нельзя смешивать с фарисейством. Если всего лет двадцать назад такой фильм осудили бы за одну лишь идею, то сегодня ему дают награды и раскручивают. То есть, Окно Овертона сдвинулось очень далеко, с отметки немыслимо прямиком к отметке популярно. То есть сочувствие к фашизму и педофилия уже завтра могут стать обязательными для нашего общества.
К сожалению, этот фильм не один в своём роде. Их очень много, им дают награды, рекламируют, показывают в кинотеатрах. Процесс идёт.
Каждый сам решает, как ему относиться к подобным явлениям, и не только в кинематографе. Но не стоит забывать знаменитые слова В. И. Ленина о том, что в искусстве для нас главным является кино.
7 из 10После опубликования рецензии некоторые люди не пожалели личного времени, нашли меня в социальных сетях и принялись с жаром переубеждать, уверяя, что я просто ничего не понимаю в мухах и котлетах.
Ну хорошо, раз такой ажиотаж, я даже года через два прочла первоисточник. И что же я увидела? Тот же эффект. Окно Овертона в действии. Ну не интересны мне душевные метания, если таковые имеются, бывших немецких фашистов. Ну не люблю я темы педофилии в искусстве. Пусть немецкие школьники и студенты изучают сие произведение как новую классику, она мне чужда и даже враждебна. Ибо только так:Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал...
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель...
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал...
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,— так ее любил,—
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви...
Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,—
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед,—
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат,—
Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!Константин Симонов 1942
И никак иначе.
4145