Рецензия на книгу

• 

  Cave9 сентября 2017 г.

  В январе моя жизнь, наконец, стала упорядоченной и, в известной степени, предсказуемой. Времена года потеряли былые различия и раздробились на одинаковые отрезки: в каждом — две прочитанные книги и две написанные рецензии. Заодно я перестала разделять будни и выходные, замечать праздники — все дни одинаковы, кроме 10-го числа и последнего дня месяца.

  Лето не стало исключением. Раньше я бы рассказывала, как ездила по выходным на фестивали, как спасалась от жары арбузами и кукурузой и как каждый день заставляла себя ходить на работу, хотя почти на генетическом уровне ощущала: лето должно быть тремя месяцами отпуска. В этом же году оно разделилось на три части, каждой из которых соответствовала своя книга. Будем честны, запоминаются только бонусы, по сравнению с ними 300(да пусть даже 500)-страничная основная мелочь так же незаметна, как само лето на фоне рабочего года. Так что июнь обернулся шизоидным «Калейдоскопом», июль стал жаркими погонями «Вируса Reamde», а в августе от последнего зноя меня спасало ледяное равнодушие «Кристин, дочери Лавранса».

  ***

  Каждый год по привычке пишу сочинение о том, как провела лето, хотя сама уже давно перестала задавать ученикам эту тему. На этот раз они корпели над тетрадками, формулируя, что для них есть свобода.

  Кармен, которую давно перестали даже за глаза называть Малышкой, написала изящными, как ее гибкий стан, буквами: «Свобода — это самое ценное, что есть у человека и самое важное, что у него должно быть. Я никогда не стану личной собственностью кого-либо. Я родилась свободной и намерена и дальше чувствовать себя свободной, несмотря ни на что, даже если из-за этого потеряю все, что люблю». Бедняжка знает, о чем пишет: внезапными прихотями она чуть не свела в могилу отца. Когда ей вдруг начинало казаться, что она слишком стеснена обязательствами или привязана сверх меры к игрушкам, она собирала свои самые ценные вещи, ломала их и выбрасывала. Потом, плакала, конечно, но осознание того, что она всегда может так поступить, было для нее важнее.

  Оберлус, забитый ребенок, по прозвищу Игуана, написал, что «свобода доступна лишь сильным, и тому, кто хочет стать по-настоящему свободным, придется выцарапывать свое право ногтями и выгрызать зубами у мира, беспощадного к любым проявлениям слабости». Малыш, рыжий и нескладный, как лепрекон, как-то раз обиделся на весь белый свет и окопался на горе посреди городского озера, там есть небольшой остров. Нашел там пещеру, вход в которую так просто не обнаружить, и устроил в ней жилище: стащил с соседней фермы матрац и ржавый нож и начал воровать улов рыбаков. Утверждал, что раз миру не угодна его внешность, то он прекрасно обойдется без мира, устроив собственное государство, где хотя бы в одной пещере все будет подчиняться его правилам. Вообще-то Оберлус очень умный, много читает, многое умеет делать руками, и не пропадет, наверное, даже если придется переплывать на веслах расстояние от Галапагосских островов до Эквадора, но что касается отношений с другими, тут он признает только силу, не веря, что существуют люди, способные подружиться с ним, не смотря на его уродство.

  А Арнхильд, которая, вообще-то из другого класса написала очень точно: «Как поет Джейнис Джоплин: «Freedom is just another word for nothing left to lose». Когда у тебя все отнято и тебе нечего больше терять, ни чести, ни самоуважения, ни здоровья, ни работы, ни друзей, ни будущего, ни вообще чего бы то ни было, ты становишься совершенно свободным. И страшно опасным человеком. Потому что нет уже почти ничего, что бы тебя удерживало».

  Ненавидящий все и всех Игуана не знал, как по-другому выразить свои чувства к Кармен, кроме как привязать ее к стулу и заставить играть с собой. Та, конечно, сначала потеряла дар речи от такой наглости, но потом поняла, что именно этого ей и не хватало — надежного друга, который силой показывает, как она ему нужна. Эта дружба, к сожалению, не могла привести ни к чему хорошему, дети, которые не могут отличить счастье от боли, причиняют много страданий себе и окружающим.

  Я не могу оценивать сочинения иначе, чем с точки зрения стилистики и грамотности, но мне кажется, все они написали об одном и том же: об одиночестве. Ведь свободы не существует, когда вокруг нет никого, к кому можно было бы привязаться или от кого хотелось бы отдалиться. Ни Оберлус, ни Кармен на самом деле не хотели подлинной свободы, они хотели лишь места, где могут быть собой, хотя бы небольшого островка в Тихом океане. Жаль, что выражать свои чувства они научились уж очень антисоциальным способом.

  6

  129