Рецензия на книгу

• 

  red_star4 сентября 2017 г.

  Эпоха невинности

  Обширная история нравов исчезнувшей как Атлантида Российской империи (середины XIX века). Местами очень пафосно, претенциозно, язык кое-где устарел (даже управление глаголов изменилось, иной раз в глаза бросается), однако автор был явно талантлив, сумел из довольно простой, а в социальных понятиях и неактуальной истории сделать плавное, умелое повествование.

  Если позволить себе легкую спекуляцию, то можно заявить, что Гончаров написал наш вариант Гордости и предубеждения , социологическую монографию о брачных нравах дворянства. Точно такая же среда – семьи с девицами на выданье, живущие в своих относительно благоустроенных поместьях, раскиданных по сельской местности в относительной близости от города. Те же попытки пристроить девиц с соблюдением максимальных приличий, очень похожие страдания и боязнь стыда. Только вот духовенство у нас на более низкой ступени социальной лестницы, а буржуазия вообще не в чести (хоть Райский и задумался пару раз о том, кто их сменит - этакий протовишневосадовский момент).

  Все это, однако, тлен и суета. Прелесть, конечно, в Райском, приехавшем из Питера в волжский городок. Он считает себя талантом, знатоком женской натуры, приверженцем нового супротив старого и вообще знающим жизнь. Крайне занятно читать как автор, наделенный хорошим чувством иронии, описывает его приставания к различным девицам (и то, как Вера, вдумчивая и взрослая, тяготилась этими приставаниями). Вера, к тому же, явно в кого-то влюблена, что создает классический, но мило решенный автором треугольник отношений.

  Тут будет все – неоправданные надежды, притязания и претензии, наглость и откровенная глупость. Горьковатое удовольствие чтению придавало то, что я сам был как-то в роли Райского (до определённой степени, конечно), так что авторская ирония легко считывалась.

  «Обрыв» вышел в 1869 году, одновременно с появлением последней части «Войны и мира». Насколько я помню текст Толстого, можно утверждать, что роман Гончарова куда более старомоден и местами затянут. Однако, как обычно, никто не сможет доказать, что старомодность – это чем-то плохо. Это создает колорит, позволяет смотреть на повествование как на что-то более старое (возможно, что автор и добивался этого эффекта, ведь речь в тексте идет о временах до отмены крепостного права).

  Мне была интересна, естественно, и интеллектуальная сторона дела. Все эти ссылки на древних классиков, постоянные аналогии с персонажами древних римлян и греков говорят нам о том, что (как утверждают многие историки) дворянство считало себя наследниками римских патрициев, исправителями цивилизации до римского образца. Не обошлось, правда, без Роберта Оуэна.

  Ах да, как прекрасны термины – взять хотя бы увражи и волюмы! Больше галлицизмов!

  Большая, хорошая, добротная книга. При этом еще и интересная.

  46

  730