Рецензия на книгу
Tschick
Wolfgang Herrndorf
varvarra30 августа 2017 г.Лучшее лето в жизни
Во время чтения иногда возникало ощущение, что подобное уже читала: разговорный стиль, манера рассказа (также от первого лица), многократные преувеличения напоминало "Над пропастью во ржи" Сэлинджера.
Рассказ Майка Клингенберга, героя "Гуд бай, Берлин", мне понравился даже больше, чем рассказ Холдена Колфилда. Его приключения не только толкали на глубокие размышления о людях и смысле жизни, но были захватывающими и вызывали много эмоций (самых противоположных: и смех и слезы).
Итак, неделя каникул Майка, четырнадцатилетнего парня одной из берлинских школ, выдалась такой насыщенной событиями, что затмила собой всю предыдущую жизнь: и детство, и восемь школьных лет.
Во-первых, у него наконец-то появились друзья. Когда в начале рассказа о себе Майк сообщает, что у него нет друзей, то закрадываются подозрения, что с ним не все в порядке. Но чем дальше, тем быстрее эти сомнения рассеиваются: он и умный, и прыгает выше всех, и в футбол играет, и модно одевается (не из бедной семьи), и симпатичный, и не задается... Что же с ним не так? Он из тех людей, которым удается быть неприметными и лишь некоторым дано их видеть, со всеми плюсами и достоинствами.
Во-вторых, он увидел Германию. Увидел такие места, о которых раньше не подозревал: холмы, болота, горы, долины, пшеничное поле, по которому вместе с другом выписывал восьмерки на допотопной "Ниве". Он стоял с друзьями на вершине горы, наблюдая виды, как с самых красивых открыток. Страна - это еще и люди, которые придут на помощь, накормят, обогреют, помогут материально... но о них чуть позже.
В-третьих, он научился водить. Именно "Нива" - угнанная, перекрашенная, разбитая - стала первым автомобилем, которым он управлял. Этот факт, конечно, второстепенный, больше к слову.
В-четвертых, он узнал, что люди добрые. Много лет отец, учителя в школе, телевидение убеждали Майка, что вокруг много плохих людей. Почему-то акцент делался именно на таких. С такой точкой зрения сложно заиметь друзей и любить мир.
С самого детства отец учил меня, что мир плохой. Что мир плохой и все люди плохие. Не верь никому, не ходи никуда с незнакомыми и т. д. Об этом мне говорили родители, об этом мне говорили учителя, об этом даже по телевизору говорили. Смотришь новости, а там говорят: люди плохие. Смотришь канал «Шпигель», там тоже: люди плохие. Может быть, это правда, и 99 % людей действительно плохие. Но странно, что нам с Чиком за все время путешествия встречался практически исключительно тот один процент людей, которые не плохие. Вот звонишь кому-то в четыре часа ночи, вытаскиваешь человека из постели, при том, что тебе от него лично вообще ничего не надо, а он отвечает так по-доброму, да еще помочь предлагает. О таких вещах надо бы как-нибудь в школе рассказывать, чтобы они потом не так удивляли.В-пятых, это было лучшее лето Майка. Приключения в дороге, больница, полицейский участок, свалка - все, с чем пришлось столкнуться впервые, - не только дало новый опыт, но и новый взгляд на старые вещи.
Я думал о том, что теперь меня, наверно, снова станут звать Психом, и что мне на это плевать. Я думал о том, что на свете случаются вещи похуже, чем мать-алкоголичка. Я думал о том, что уже скоро можно будет навестить Чика в интернате. Я думал о письме от Изы. А еще – о Хорсте Фрикке и его carpe diem. Я думал о грозе над пшеничным полем, о медсестре Ханне и о запахе серого линолеума. Я думал о том, что не будь Чика, я не пережил бы столько всего этим летом, и что это было очень классное лето, лучшее в моей жизни.271,1K