Рецензия на книгу

• 

  bastanall

  23 августа 2017 г.

  Дафна, мука моя

  Возможно, вся эта история — о том, что
  
  мы люди, и это наш недостаток.

  Возможно, все истории в мире — об этом.
  Дафна дю Морье в своём стиле. Тревожная фабула. Психологизм и психоз. Неоднозначный финал. Последнее — особенно излюбленный приём. Писательница всегда старалась сделать так, чтобы о её романах продолжали думать и после их прочтения. С одной стороны — это регулярное подкармливание дракона собственной популярности (эдакий нарциссизм). С другой стороны, читатели часто забывают, что открытый финал — это не обязательно один только простор для фантазии или подчёркивание мысли о том, что всё возможно. Читатели часто забывают, что открытым финалом автор даёт понять: главные события в жизни героев уже произошли, а остальное неважно. Филипп предваряет свой рассказ временно таинственными для читателя словами о том, что с ним произошло, — не важно какими, но важно, что его жизнь остановилась, и что бы с ним не случилось после финала, он раз за разом будем возвращаться к началу, рассказывая свою историю снова и снова. Такое начало романа — то, как Филипп пытается подготовить читателя и как сам продолжает мучиться сомнениями, — это единственная подсказка о том, каков настоящий конец. Теперь его судьба — зацикленность, идея фикс, наваждение. Кузина Рейчел.

  Эмоции обуревают меня, сердце то трепещет, то замирает. Что за наваждение? Чёрт побери, как же хорошо она пишет! Хотя и совершенно нетипично для женщины-писательницы. И всё-таки есть что-то такое, что отличает хорошую книгу, написанную женщиной, от хорошей книги, написанной мужчиной. Их никогда не перепутаешь. Может, они различаются особой атмосферой чувств, нежности и сомнений, которые могут обуревать как мужчину, так и женщину, но только женщина способна выразить это словами.

  Нельзя избежать сравнения Рейчел с Ребеккой, одной книги с другой. Прослеживается некий лейтмотив, к тому же заранее обещающий, что лёгкого конца не будет. Да, теперь жену, а не мужа подозревают в убийстве супруга. Да, отношения между рассказчиком и возможным убийцей строятся по иным вехам, его терзают несколько иные чувства. Но нет у писательницы двух других настолько перекликающихся книг. Всякому повествованию приходит конец и — завершая невольное сравнение, — я рада, что конец этого романа так не похож на конец «Ребекки». Будто сама писательница прекрасно понимала, что героинь и книги читатели не смогут не сравнивать, и для развязки «Рейчел» сделала всё, чтобы подчеркнуть полную самостоятельность этого романа.

  И если Рейчел — персонаж без страха и упрёка, то Филипп — какое-то худосочное недоразумение. У писательницы не было цели сделать его вызывающим симпатию или сочувствие, она почти во всём тяготела к неоднозначности. Тем не менее, признавая за Филиппом право на неоднозначность, я всё же не могу признать его самого полноценной личностью. Роль главного героя ему не удалась, во всяком случае, мне как автору было бы неинтересно сводить его с ума, а как читателю — наблюдать за этим. Будь ему двадцать, я бы ещё поверила в происходящее, но ему двадцать пять и он ведёт себя так, будто ни разу за всю жизнь не выходил за порог дома — хотя по сюжету это не так. Может быть, в следующий раз — а он непременно будет, — я лучше смогу разобраться в этом персонаже, оценить его не только как главного героя конкретного романа, но и как одного из множества героев Дафны дю Морье, в контексте биографии и творчества, в контексте истории. Он даже по-своему мне близок, я прекрасно понимаю его неизбывную любовь к дому, за одну которую готова простить книге все грехи. Может быть, он не так плох, как мне кажется, может быть, он просто человек — и это его недостаток?

  18 понравилось

  108