Рецензия на книгу
Два капитана
Вениамин Каверин
antonrai23 августа 2017 г.Саня Григорьев и адвокат Терразини
1. Книги из детства
«Два капитана» (или – «Двух капитанов»?) я купил по старой памяти - это одна из книг, без которых мне трудно представить свое детство. При этом я даже не уверен, что читал ее – по-моему, нам (мне и брату) на ночь ее читала мама. Так что и не читая, я знал книгу приблизительно наизусть (тут еще и фильмы в помощь). Решил прочитать. В общем, зря. Не пошло. Скучно. С «Республикой Шкид» в свое время та же история вышла. Не читается и все тут. А как в свое время читалось, просто наизусть ведь знал все о шкидовцах - да и фильм, опять-таки – в помощь.
2. Незабываемый адвокат Терразини
Что до заученных наизусть книг и фильмов, то некоторые фразы «из детства» обречены застрять в голове, видимо, на всю жизнь. Вот, например, «…а также Франсуа Перье в роли адвоката Терразини» - эта фраза из начальных титров «Спрута» так и будет меня преследовать до конца жизни, а почему - хоть убейте, не знаю:) С «Двумя капитанами» (с книгой «Два капитана»?) схожая история – хоть я книгу и сто лет не читал, но одна фраза проела мне весь мозг, а именно: «Об одном я жалею, - что доверил снаряжение экспедиции Николаю». Что в этой фразе, что мне в этой фразе? А я помню… Что б я натворил, если б это мою экспедицию снаряжал Николай? Ничего:)
3. Саня Григорьев (спойлеры)
Саня Григорьев неожиданно оказался страшным человеком. Сначала из-за него умер отец, это раз. Потом из-за него покончила с собой Марья Васильевна – это два. Ну, это факты известные. Далее перехожу к тому, что менее известно. Из-за него потерял два пальца одноклассник:
когда Иська Грумант, купаясь, ободрал ногу о камни и я стал лечить его солнечными ваннами и два пальца пришлось отнять.Помимо этих неумышленно совершенных злодеяний, он все время рвется кого-то убить. Сначала отчима:
Как я его ненавидел! Мне противны были его походка, его храп, его волосы, даже его сапоги, которые с мрачной энергией он сам чистил каждое утро. Просыпаясь по ночам, я подолгу с ненавистно смотрел на его толстое спящее лицо. Он не подозревал, какой опасности подвергался! Я бы убил его, если бы не тетя Даша.Потом Ромашку:
— Что ты ищешь, Ромашка? … Катины письма? — продолжал я. — Хочешь передать их Николаю Антонычу? Вот они. Получай!
И я с размаху ударил его ногой в лицо.
Все было сказано тихим голосом, и поэтому никто не ожидал, что я его ударю. Кажется, я двинул его еще два или три раза. Я бы убил его, если бы не Таня Величко. Пока мальчики стояли, разинув рты, она смело бросилась между нами, вцепилась в меня и оттолкнула с такой силой, что я невольно сел на кровать.Наконец, Николая Антоновича, бросившего ему в лицо письма, он тоже подумывал убить:
Он бросил эти письма мне в лицо, потом плюнул мне в лицо и упал в кресло. Старухи бросились к нему. Очень может быть, что если бы он плюнул и попал мне в лицо, я бы его ударил или даже убил — мне в лицо еще не плевали, и я, несмотря на все свои правила, мог за это убить человека. Но он не попал. И письма не долетели.Вот такой он, Саня Григорьев...
4. ИзданиеЗакончу, сказав два слова об издании – оно идеально. Можете считать это рекламой, но «Нигма» вообще классно издает книжки, и, надеюсь, продолжит в том же ключе.
25880
