Рецензия на книгу

• 

  Lookym11 января 2011 г.

  Многогранная, многослойная, разноуровневая книга. Здесь есть обаятельный герой – Захар Кордовин. Бесконечно умный, гениально талантливый мошенник занимающийся подделкой картин. Именно от него мы узнаем массу интересных тонкостей искусства создания и реставрации картин.
  Многое напоминает нам о семейных сагах: настоящее, прошлое и еще более далекое прошлое тесно переплетаются между собой. Портреты родственников главного героя предстают перед нами в мельчайших подробностях, исполненные с потрясающей точностью, до последнего мазка.
  А еще в романе есть Винница и Толедо, Иерусалим и Рим, Кордова и Ватикан, Ленинград и Питер, описанные потрясающе точно и ярко. С каждым городом у Кордовина связаны свои воспоминания, которые удивительным образом переплетаются с жизнью этих городов.
  К слову, в красоте и точности описаний Рубиной не откажешь. У нее очень сочный, яркий, метафоричный, самобытный язык, которым я наслаждалась. Местами сам сюжет был вторичен – на первый план выходили именно слова, нанизанные на нить повествования как редкие бусины. Тем не менее, в какой-то момент цветистых оборотов оказалось слишком много, я просто устала от них, и тогда уже сюжет вышел на первый план.
  Сюжет, кстати, можно рассматривать как авантюрный роман, как семейную хронику, как роман производственный и как детективную историю. Есть в романе и философский подтекст – все говорит нам о том, что в жизни ценится только искренность и истинные ценности, которые невозможно заменить подделкой. Именно поэтому, на каждой своей картине-подделке Кордовин ставит тайный знак – белую голубку, которую под силу заметить, пожалуй, лишь ему. Это своего рода насмешка над «ценителями» и «знатоками» живописи. Именно потому что подлинность ценится превыше всего Кордовину не дает покоя мысль, что ничего собственного он так и не создал. Кстати, касается это не только величайших произведений живописи, но и простых человеческих чувств. Только подлинность ценится больше всего на свете.
  Да простят меня поклонницы Рубиной, эта книга не войдет в список любимых, но, несомненно то, что продолжать знакомство с автором я буду непременно. Как говорил Набоков: «Как бы тонко и любовно ни анализировали и ни разъясняли рассказ, музыкальную пьесу, картину, всегда найдется ум, оставшийся безучастным, и спина, по которой не пробежит холодок». Не скажу, что осталась безучастной, но холодка по спине не было.

  4

  50