Рецензия на книгу
Анархисты
Александр Иличевский
FemaleCrocodile19 августа 2017 г.Особенности национального дауншифтинга
По-хорошему - роман хорошо сделан, закончен, продуман, выверен и выведен, как формула. И не только сам по себе, но и в качестве финального аккорда тетралогии "Солдаты Апшеронского полка". Прочитав только первую ( "Матисс" ) и последнюю книги, с уверенностью могу сказать: круг замкнулся, теорема доказана, задача выполнена. И моя тоже - промежуточные или центральные две читать уже не буду. Может в них и самый цимес, но увольте: по-хорошему я, видимо, не очень умею.
И раз уж речь зашла обо мне и о том, чего я не умею, то для начала я некорректно оформила заявку на пробег в "Книгомарафоне" с этим произведением под мышкой. Обоснование: "очевидно, что автор пишет по-русски" - оказалось недостаточным. Какое-то количество баллов с меня уже сняли, и совершенно справедливо, потому как даже для самого внимательного и независимого наблюдателя из космоса никакой очевидности нет и в помине. Иличевский родился в Азербайджане, работал в Калифорнии, живет в Израиле. А вот пишет, да, настолько по-русски, что аж скулы сводит. Но откуда ж об этом знать наблюдателю, который по долгу службы может и просканировал труды Тургенева, Гончарова и Чехова, но диктантов четвертных явно не писал никогда. Иначе он бы сразу их опознал в непременных описаниях природы, предваряющих, завершающих, а иногда и составляющих каждую главу. Цитировать не буду, но уж поверьте на слово: это те самые горячо любимые всеми повествовательные распространенные сложносочиненные и заковыристо-подчиненные предложения. Иногда восклицательные, реже бессоюзные, но всегда про дали, ели, окоёмы, времена года, бобровые хатки, лазурь и излучины, и, уж пожалуйста, никаких "клетей и оглоблей", а то некрасиво получается.
В моем случае - не в коня корм. Сидя по уши в этой самой природе (прямо сейчас природа в виде какой-то рыжей сколопендры продефилировала по клавиатуре, запуталась шмелем в занавеске и истерически залаяла под окном), я не то чтобы не ценю художественное слово, ей посвящённое, но очень в этом вопросе привередлива, до мелочности - всегда воспользуюсь поводом возмутиться нерелевантными сроками созревания капусты или неадекватным поведением волчьей стаи. Тут же придраться не к чему, но контакта также нет. Дистиллированный слог Иличевского не способствует сближению. Вся его кажущаяся натуральность соткана из синтетических материалов, имеет четкое служебное предназначение и писана с холодной головой и чистыми руками. Безупречно и бессердечно. Природа Иличевского не требует и с трудом переносит присутствие человека. Но тут на её лоне целый выводок, и в этом парадокс, который разрешается подозрительно просто.
Итак, в ничем не завуалированной Калужской области разномастная компания неавтохтонного происхождения, расположившись вокруг бывшей усадьбы мастерски вписанного в исторический контекст вымышленного анархиста Чаусова, пытается обрести тихое счастье, гражданские свободы и смысл жизни. Посредственный художник, одержимый поисками Левитана, барственными причудами и завезённой из столицы абстинентной фам-фаталь. Его антагонист - целеустремленный врач базаровского типа, распространитель как раз заглавной идеи. Еще один классический добродей-доктор, сам себе приятный собственной основательностью и стесняющийся появляться нетрезвым на людях. Молодой монах, способный поддержать разговор о квантовой физике и отзывающийся на обращение "святой отец", не будучи католиком. Меценат-нувориш. Усатый чиновник на немецкой машине и с немецкой же овчаркой... КПД у всех не велик: их задача то и дело с энтузиазмом спорить о вечном, изъясняясь максимально высоким штилем. (Тем, которые поглавнее, дозволено при этом страдать.) Почти у всех растительные фамилии: Соломин, Дубровин, Калинин, Капелкин, для полива, должно быть. И все поголовно и непродуктивно влюблены в существо, которое не только умом не понять, но и верить в которое невозможно - лунной красоты наркоманку Катю, которая и Настасья Филипповна, и Богородица, и Родина Мать в скифских серьгах, отсасывающая у таможенника за понюшку (так) кокаина, танцующая нагишом на валтасаровых пирах, мечтающая о чистоте, смерти, перерождении, покое и еще бы вот васильков на пшеничном поле пособирать. А все остальные персонажи в равной степени хотят ее убить, спасти или вывести в Германию.
Желание по-нашему, по-грибоедовски, воскликнуть: "Ба!" предсказуемо: лица и впрямь все знакомые, но погодите на шею кидаться - это настолько условные маски, что довольно быстро приходит понимание - живых людей за ними нет, а сплошные, страшно сказать, собирательные образы и персонификации каких-то даже не всегда антропоморфных сущностей. Вот и весь парадокс.
Надо понимать, что "Анархисты" - стилизация, узаконенный анахронизм, игра в старорежимный помещичий роман, что все эти "лик луны" и "зеркало озера" - не баг, но фича. Все правила соблюдены, и даже ружьё (пистолет) из первой главы натурально стреляет в последней. И финал - с некоторого момента предсказуемый - в результате оказывается другим, но безнадежнее и лучше очевидного. И даже комичнее, но это я перегнула. Сыграть в эту игру, и правда, можно было пободрее, с менее непроницаемо-серьёзной миной, но дело хозяйское: физики тоже шутят, но, видать, не все и не в такие патетические моменты, как составление уравнения для победившей энтропии в условиях среднерусской возвышенности.
...А потом природа в виде грозы повредила что-то важное в системе энергоснабжения, подарив мне темноту, а всякие полезные гаджеты обрекая на голодную смерть. Два дня пребывания в дикости и дописывание текста при свечах заронили было мысль: а не восторжествовали ли какие-нибудь анархисты в отдельно взятой губернии? Но нет - свет в конце концов воссиял, а анархия - дело одинокое.
Мир ради одной души не исправишь.321,2K