Рецензия на книгу

• 

  Jhenya2718 августа 2017 г.

  Ты сказал мне, папа: "Когда умру, пришпиль меня к небу."

  В 1959 в Стэнфордский университет, чтобы заработать, Кизи пошёл работать помощником психиатра в госпиталь ветеранов Menlo Park, где добровольно участвовал в экспериментах по изучению воздействия на организм ЛСД, мескалина и др. психоделиков. На тот момент влияние ЛСД на организм человека были слабо изучены, а потому и не были запрещены. Здесь ему платили по 25 долларов в день за участие в эксперименте. Эту программу разрабатывали и активно внедряли ЦРУ (Центральное Разведывательное Управление), чтобы изучить средства манипулирования сознанием, ослабить людей, сделать их подконтрольными. Сам Кизи об этом не догадывался и полагал, что т. о. будут найдены новые средства борьбы с шизофренией, безумием. Т. е. его, как и пр. подопытных, ввели в заблуждение. Там же Кен познакомился с психологом Виком Ловеллом, которому впоследствии посвятил эпиграф с такими словами: «Вику Ловеллу, который сказал мне, что драконов не бывает, а потом привел в их логово». Работая в этом госпитале ночным санитаром, Кизи написал свой знаменитый роман «Над кукушкиным гнездом» (1962). На тот момент ему было 27 лет. Кизи часто проводил время в разговорах с пациентами, иногда находясь под влиянием галлюциногенов, которые он принимал, участвуя в экспериментах с психоделиками. Кизи не верил, что эти пациенты были ненормальными, скорее общество отвергло их, поскольку они не вписывались в общепринятые представления о том, как человек должен себя вести. Идея названия романа заключается в следующем: кукушки не вьют гнезд, а подбрасывают свои яйца в чужие гнезда. Следовательно, психиатрическая лечебница – это то место, куда сбывают ненужных, неприспособленных членов общества, которые так и не смогли адаптироваться к социуму. Они не нужны ни обществу, ни родным, ни близким. Они так и не ушли из больницы (за исключением Вождя Бромдена), т. к. не смогли преодолеть в себе внутреннюю несвободу, страхи и комплексы. «Если тебе не для чего просыпаться, то будешь долго и мутно плавать в этом сером промежутке, но если тебе очень надо, то выкарабкаться из него, я понял, можно» (Бромден). Хотя на принудительном лечении были всего лишь 4 человека. И потом, а кто их ждет за периметром больницы, если они не нужны никому? «Кто на запад, кто на восток, кто над кукушкиным гнездом». Автор подсказывает, что произведение о тех, кто не хочет сдвигаться с мертвой точки. Эти люди не хотят никуда идти, а только пытаются сохранить свое удобное комфортное местечко. В экранизации звучит такая поговорка: «Катящийся камень мхом не зарастет». Они вовсе не психи, а, как отмечает гл. герой Р. П. Макмерфи, они даже слишком нормальные. Больные психиатрической лечебницы полностью подчинены порядкам, которая установила старшая сестра Гнусен (Рэтчед). «Отделение - фабрика в Комбинате. Здесь исправляют ошибки, допущенные в домах по соседству, в церквах и школах, - больница исправляет». Она воссоздала настоящую систему и ни на йоту не хочет, чтобы ее правила изменились. Соблюдает порядок ради порядка. Либо ты играешь по ее правилам - либо же она сотрёт тебя в порошок. Она – это винтик в хорошо отлаженном механизме. Кизи рисует такую обстановку, где всех пытаются запугать, заставляют сильнее поверить в свои комплексы, а вовсе не излечить их. Цитата про санитаров и персонал больницы: «Они держат связь на высоковольтной волне ненависти». Система постоянно показывает человеку, что самостоятельно он не способен справиться со своими проблемами, поэтому ему необходим контроль и порядок этой самой системы. Комбинат, как назвал эту клинику индеец-полукровка Бромден, перекраивает людей на свой лад и манер по своим заданным лекалам. А старшая сестра – олицетворение системы, потому ее нельзя было победить, а только бороться, пока есть силы и ноги держат, а потом твое место займет кто-то другой. Она - инструмент в этом хорошо смазанном механизме, бездушная и холоднокровная. Хардинг: «… мы здесь не потому, что мы кролики – кроликами мы были бы повсюду, - мы здесь потому, что не можем приспособиться к нашему кроличьему положению. Нам нужен хороший волчище вроде сестры – чтобы знали свое место». В этом заведении стараются подавить природные инстинкты, в нем все должно быть стерильно. Даже смех здесь не одобряется, все пациенты смурные («Воздух сжат стенами, слишком туго, не до смеха», «Странное место, где люди не позволяют себе засмеяться» или «Кто смеяться разучился, тот опору потерял»). С такими легче работать, их можно чуть что запугать, надавив или даже намекнув на их фобии. Бездушная и беспощадная машина, которая - в лице старшей сестры Гнусен - при помощи строгих правил, групповой терапии, смахивающей на публичную порку, электрошока и в крайних случаях лоботомии штампует из пациентов больницы «среднестатистических американцев», а тех, которые не поддаются штамповке сортируют на хроников и на овощей. И все, разумеется, на благо общества. Она только усугубляет их собственное ощущение неполноценности. «Вина, стыд, самоуничижение…» Главный герой РПМ – это тот человек, в котором нуждались и душевнобольные, и персонал больницы. По утверждениям Кизи, образ этого персонажа отлила тоска тоска реальных людей в клинике, в которой он работал. Он – лидер и вожак, старающийся пробудить живые чувства у людей, а также былой интерес к жизни у своих коллег. Его смех помогает душевнобольным понять истину, смех освобождает человека от страха и в то же время ставит под сомнение истину, которую проповедует сестра Гнусен. Их диссонанс прослеживается на протяжении всего произведения. Больные не способны принять только одну сторону. И все же главный герой романа Вождь Швабра, от лица которого ведется повествование. Его мышление компромиссное, он не увидел в людях сочувствия и стал плыть по течению, изредка успокаивая себя мечтами о прошлом на лоне природы. Бромден вспоминает, что стал прикидываться глухим, когда его самого перестали слушать. Макмерфи пересказывают Вождю свой эпизод из жизни, где его никто не хотел слушать только потому, что он был ещё слишком маленьким среди остальных. Самый главный прием, идущий через всю канву романа – восприятие вождем людей. Человек тем «больше», чем сильней и свободней его характер, чем уверенней ведет он себя с окружающими. Вождь «видит» это буквально. Стоит сестре Рэдчет начать проигрывать в споре с больными – как она тут же «уменьшается». Стоит пациентам выцарапать себе чуть-чуть привилегий – они тут же «вырастают». Очень хороший, очень показательный (позволяющий визуально легко представить изменения) прием. Каждая, даже небольшая, социальная группа постоянно хочет вытеснить всякого инакомыслящего, выделяющегося. Каждая сформировавшаяся система не хочет слушать дилетантов, ведь только последние способны поколебать устои. «Кто нормальный, а кто нет, общество само решает, а ты уж изволь соответствовать».
  Человек - не продукт комбината, он не сошел с конвейера поточным методом, и ему вовсе необязательно приспосабливаться к другим категориям лиц, адаптироваться к среде обитания, как таракану. Инаковость, как она есть, должна поощряться, а не наоборот. «Я одно знаю: и так-то все не очень велики, но, похоже, каждый только тем и занят в жизни, что пригибает пониже всех остальных». Главный посыл сей книги мне видится в том, что не есть признак здоровья – быть хорошо приспособленным к глубоко больному миру. Так или иначе, в мире «Над кукушкиным гнездом» любого сильного активиста, еще способного смеяться, устраняют. Отца Бромдена сломали с помощью алкоголя («И каждый раз, когда он прикладывался к бутылке, не он пил из неё — она высасывала из него жизнь»), а Макмерфи посредством лоботомии. Единственное средство, которое даст шанс избежать этого контроля, - умение быть осторожным. Бромден на последних строках романа об этом вспоминает: «Папа говорит, что, если не остерегаться, люди тебя оседлают. Будешь делать то, что им надо, или же наоборот, станешь упрямым как осел и будешь делать все им назло». Или вот тоже его фраза: «Как только человек пошел кого-нибудь выручать, он полностью раскрылся». Фраза Макмерфи: «Хороший игрок всегда помнит это правило: к игре присмотрись, а потом уж за карты берись». Во всем нужно проявлять осторожность, за свою беспечность можно и поплатиться. Нельзя высовываться точно улитке из своей раковины. В романе прослеживаются аллюзии на библейский сюжет. Сам образ Макмерфи – это словно образ спасителя Иисуса Христа. «… Макмерфи – гигант, спустившийся с неба, чтобы спасти нас от комбината, который затягивают всю Землю медным проводом и стеклом…», считает Бромден. Библейская символика есть и в других эпизодах романа. Например, когда душевнобольные отправляются на рыбалку, Бромден подчеркивает, что их было 12, а во главе их Макмерфи. Это отсылка к ученикам Иисуса Христа – к 12 апостолам. Или Билли Биббит, который предает Макмерфи и выдает его старшей сестре, а затем совершает самоубийство. Ясно, что прототипом Билли становится Иуда. Его предательство позволяет старшей сестре легко расправиться с Макмерфи. Лучше жить на воле, в неопределенности и дезориентации, чем под постоянным гнетом, подавлении воли и под контролем каждого вашего шага.

  7

  61