Рецензия на книгу

• 

  InsaneBlog16 августа 2017 г.

  Юность чиста уже потому, что она - юность.

  Пару слов о моем понимании творчества Ф.М. Достоевского.
  На всем протяжении знакомства с творчеством Великого автора натыкаюсь на одну отличительную особенность: в каждом диалоге, предложении, слове для каждого читателя скрывается что-то лишь ему сокровенно личное, что не увидит другой читатель. Настолько непередаваемые, непохожие ощущения и переживания вызывает Достоевский, словно писал лично для тебя. Именно поэтому никогда нельзя точно сказать за что же мы любим и ценим Его творчество. Можно, конечно, в общих чертах описать психологизм, точное описание чувств и переживаний героев, но большинство наших ощущений и впечатлений все равно останется внутри нас самих. Ни на бумаге, ни на словах нельзя передать того одновременного порядка и хаоса идей, которые прячутся между строками. Лишь проведя параллель между книгой и своей жизнью, лишь позволив роману проникать в самые сокровенные секреты и таинства души нашей (простите за напыщенность), мы откроемся для того бесценного опыта, проб и ошибок, среди которых герои "Подростка" и пребывали в вечных исканиях самих себя.
  Небольшое отступление.
  Как по мне, многие незаслуженно и ошибочно вычеркивают "Подростка" из "Великого пятикнижия" Достоевского. Непопулярность данного романа, по сравнению с остальным творчеством Великого классика, хоть и является беспочвенным фактом, но явно не стоит к нему прислушиваться. С Аркадием Долгоруким и семьями Версилова, Сокольсих и т.д. я познакомился как раз после прочтения, как ни странно, "Униженных и оскорбленных" и самого известного романа Фёдора Михайловича - "Преступления и наказания". Но не будем впустую тратить время, пытаясь выяснить причины данной проблемы, а лишь опишем неповторимость данного романа перед остальными представителями жанра романа-воспитания.
  Теперь больше об объективном.
  Проблематика романа (самоопределение, взросление, искание собственного места среди окружающего тебя мира) пусть и не нова даже для классической литературы, но именно индивидуальное понимание этого пути, познания жизни через внешние обстоятельства вкупе с личными переживаниями и отличает этот роман среди остального творчества Достоевского и других классиков. В этом романе наиболее ярко и талантливо проявляет себя мастерство Достоевского соединить объективный опыт героя вместе с его чувствами и эмоциями, то есть субъективным опытом. Но не будем далеко уходить в научность, хоть и лаконичность не помешает. "Подросток" как ни один роман Достоевского богат на события и сюжетные повороты из разряда "WTF!". Взявшись за конец нитки, читатель медленно, но верно, в динамичном, но рассудительном темпе, распутывает весь клубок тайн и подоплёк характеров, мотивов и желаний героев. В какой-то момент ловишь себя на мысли, что фабула романа попахивает Санта-Барбарой, но лишь до поры до времени, когда начинаешь понимать, что сюжет не строится по принципу: "А вот здесь мы объявим, что она беременна, чтобы все прямо-таки АХНУЛИ!" Каждый сюжетный поворот оправдан и нравами героев, и причинно-следственными связями, и его ролью в формировании позиции героев. Хоть и первые шаги Аркадия Долгорукого на поприще взрослой жизни, его начальные поиски себя и своих идеалов и выдвинуты на первый план, но не об одном главном герое этот роман.
  Каждый герой "Подростка" ровно такая же личность как и главный герой. Всякое действующее лицо имеет чрезвычайное влияние на склад души главного героя, даже если это влияние оказано посредством отвращения или безразличия. И даже те персонажи, которые появляются буквально на несколько глав, сполна отыгрывают свои пусть и эпизодические, но все-таки важные роли (например, Тришатов). Отсутствие бесполезных и ненужных персонажей и наличие такого здесь "лишнего" Аркадия ощущает не только читатель, но и сам Аркадий. Это чувство и формирует большинство мотивов его импульсивных и порывистых поступков. Большую роль в познании себя, формировании системы ценностей и поисков личных идеалов играют как раз-таки взаимоотношения с окружающим миром, без которых (как бы ни противоречило это Идее) невозможно до конца понять правил этого нового, открытого и почти всегда враждебного для подростка мира.
  Идея Ротшильда и события, в которые сначала был втянут Аркадий, а затем и сам втянулся - две вещи, противоречащие друг другу. Собственно, эта двойственность и невозможность главного героя "уйти в скорлупу" и символизируют ту хаотичную, беспорядочную и непредсказуемую природу подростка, которую воплощает в себе главный герой. Неопределенность, двусмысленность своего положения и ощущение себя "лишним" заставляют Аркадия периодически делать поспешные, опрометчивые, а иногда и ложные выводы, бросаться из крайности в крайность, поступать вопреки своим, а секунду спустя - уже чужим желаниям, брать на себя либо слишком большую ответственность или же опускаться в детскую инфантильность.
  Но самую большую муку ему причиняет борьба разума и чувств: одновременное желание яростно защищать в своей душе Идею в то же время уживается с неугомонной жаждой жизни в самой гуще ее событий.
  

  
  Имея в уме нечто неподвижное, всегдашнее, сильное, которым страшно занят, — как бы удаляешься тем самым от всего мира в пустыню, и все, что случается, проходит лишь вскользь, мимо главного.

  Стремление к единоличному могуществу и свободе противостоит жгучей мечте о взаимной любви и сострадании к своим близким. В таких моментах, граничащих с отчаянием, Аркадия выручают самые неожиданные или даже забытые герои, которые одним своим монологом могут вновь вернуть веру в то, против чего он вчера искренне был против. А несложившаяся система ценностей подростка и его легковерие, уживающееся одновременно с подозрительностью и недоверчивостью, могут дать результат как в одном, так и в обратном направлении.
  Тот человек, который начинал когда-то свой путь из Москвы в Петербург, вдохновленный, заинтересованный, хоть и открытый лишь своей Идее, абсолютно чужд тому человеку, который через призму событий уже понимает всю свою подростковую наивность и несостоятельность первичной, неотесанной своей Идеи в ее зародыше.
  

  
  «Но эта новая жизнь, этот новый, открывшийся передо мною путь и есть моя же „идея“, та самая, что и прежде, но уже совершенно в ином виде, так что её уже и узнать нельзя»
  

  И сколько бы несчастий, радостей, открытий и разочарований не вынес на себе Аркадий, этот долгий, запутанный и витиеватый путь заслуживал быть пройденным.
  

  
  …Самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано всё, что мудреней или глупей.

  Было бы глупо пересказывать все потрясения и укоры судьбы, которые в разное время порождали у Аркадия совершенно разные идеалы и стремления. Все равно лучше Федора Михайловича Достоевского я не сумею описать вам всю возвышенность и ничтожество человеческой души.

  12

  649