Рецензия на книгу

• 

  Unikko15 июля 2017 г.

  Потенциальный святой может быть очень трудной личностью.
  Т.С. Элиот
  В одной из передач «Игра в бисер» Игорь Волгин высказал мысль, что если бы Татьяна отдалась Онегину, Россия стала бы частью западной цивилизации. Мне же ситуация видится иначе. Выбор Татьяны («я вас люблю (к чему лукавить?) / но я другому отдана; / я буду век ему верна») абсолютно соответствует канонам христианской Европы: отказываясь от своей любви, Татьяна сохраняет её навсегда. «Цивилизационный вопрос» заключается в другом: понимает ли (и принимает) поступок Татьяны Онегин? А этого мы как раз и не знаем.

  Ивлин Во говорил, что «Возвращение в Брайдсхед» - это роман о пути к вере. Несмотря на реализм художественного изображения, натуралистичные описания «старой доброй Англии» и глубокий психологизм, книга Ивлина Во – не от мира сего, потому что в ней автор поменял местами внутренний и внешний мир. В начале повествования Чарльз Райдер, главный герой и рассказчик в романе, описывает, как состоялось его знакомство с Себастьяном Флайтом:
  

  
  …обстоятельства нашего знакомства, когда оно наконец состоялось, были не слишком благоприятны. Дело было в начале марта, незадолго до полуночи; я угощал у себя факультетских интеллектуалов разогретым вином с пряностями; комната была жарко натоплена, в воздухе густо стоял табачный дым и запах специй, и голова моя шла кругом от умных разговоров. Я распахнул окно, и с университетского дворика ко мне донесся довольно обычный здесь пьяный смех и нетвердый звук шагов.
  — Постойте-ка, — проговорил один голос. Другой буркнул: — Ладно, идемте.
  — Полно времени… — не очень внятно возразил третий. — Пока Том не пробьет последний раз…
  И тут еще один голос, более звонкий и чистый, чем остальные, произнес:
  — Знаете, я ощущаю совершенно непонятную дурноту. Простите, принужден покинуть вас на минуту.
  Через мгновенье в моем окне появилось лицо, в котором я узнал лицо Себастьяна, но не такое, каким я видел его раньше, оживленное и светлое; он мгновение смотрел на меня невидящими глазами, затем перегнулся через подоконник поглубже в комнату, и его стошнило.

  Странный поступок - «чистоплотность наизнанку», в подобных ситуациях, как правило, действуют наоборот. Но в романе и дальше всё будет происходить «наизнанку», как будто внутренний мир героев вывернут в действительность, и каждое явление во внешнем мире является отражением определенного внутреннего состояния или переживания героя. К слову, весьма любопытно, читая роман, пытаться отгадать, чем является в мире духа то или иное событие внешнего мира, например, качка на корабле или перелом ноги.

  Главный вопрос, который ставит Ивлин Во перед читателем: понимаете ли вы поступок Джулии в финале романа? Чарльз Райдер понимает, и поэтому в Брайдсхед возвращается не агностик, а католик. В обращении участвовали все члены семьи Марчмейнов-Флайтов, но главную роль сыграл сам Чарльз. Чарльзу от природы было свойственно ощущение, что в мире существует нечто прекрасное, чистое и светлое. В разные годы роль Прекрасного в его жизни выполняли английская аристократия, семья, искусство, и наконец, религия. Все эти элементы получили соответствующее символическое изображение в романе: само поместье Брайдсхед, старинный дом, фонтан и часовня. В финале романа поместье оказывает изуродованным, дом и парк опустели, итальянский фонтан превращен в помойку, а часовня…
  

  
  В часовне не заметно было следов недавнего запустения; краски в стиле модерн были все так же ярки, перед алтарем, как прежде, горела лампада в стиле модерн. Я произнес молитву, древний, недавно выученный словесный канон, и ушел.

  В действительности, понять поступок Джулии невозможно. Он не имеет смысла и выглядит безумным. Но «если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтоб быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом…»

  30

  293