Рецензия на книгу
Крутой маршрут
Евгения Гинзбург
jnozzz5 июля 2017 г.…чтоб в этих сырых стенах,
где нам обломали крылья,
не свыклись мы, постонав,
с инерцией бессилья…Оказывается, в тридцатых годах женщины еще красили ногти. Еще ходили к модисткам, носили красивые вечерние платья и ездили отдыхать на море; a великий, оруэлский, Страх наступил лишь в кровавом тридцать седьмом.
До этого было великое братство, мечты и строительство коммунизма. О дивный новый мир, который поглотил своих же воятелей. И они, вчерашняя элита, глашатаи неприложной истины, утвержденной партией, оказались в ее же ловушке - «террористами и врагом народа». В мире, где вчерашние истины объявляются ложью. Где Кафка и театр абсурда.
Жуткое описание жизни, где ты больше не принадлежишь себе и не волен принимать решения. Жизни, которая чьей-то злой тенью превратилась в сгусток страха, холода и постоянной гонкой наперегонки со смертью, своей и чужой. «Когда взлодейство становится повседневностью».
Я и сейчас, когда пишу эту рецензию, испытываю липкий, сковывающий страх, а сердце пронзает тупая изнуряющая боль; боль загнанного зверя. Мой личный Призрак Великого страха, генетически отпечанный след кровавого морозного ГУЛАГа.
"Крутой маршрут" вышел в меру страшным (надо думать, менее страшным, чем реальность) и очень человечным. Неистребимая вера в добро и любопытство, кажется, хранили эту отчаяную и из ряда вон выходящую женщину на протяжении долгих лет колоний и последующего поселения. Огромное количество спасителей, которых подбросила ей судьба. Но и собственная неуменая энергия, неубитая палачами привычка превозмогать "инерцию бессилия".
Особенно запал в душу "Седьмой вагон". Вроде как этап - это только начало, но ведь судьба каждой в этот момент уже решена. Когда после слова или фразы той или иной узницы седьмого видишь в скобках ее судьбу, уже свершившуюся, хочется по-булгаковски воскликнуть: " И да восдаться каждому по вере его". Вот и Гинзбург, видимо, воздалось. За ее бесконечную человечность, веру в жизнь и в Добро на земле, ее неоднократно спасали, выручали, вытягивали из цапких лап смерти.
"…Когда к нам на Колыму прибыл тюремный этап, я тогда работала в больнице сестрой, женщины принесли ее очень больную, истощенную. В жару. Принесли и сказали: „Лечите ее. Женя должна жить, обязательно должна. Она самая лучшая, самая талантливая. Она обо всем напишет"И она "сдержала обещание" - написала книгу про всех и за всех. В ней реальные имена и невыдуманные персонажи. И трезвая оценка со стороны. В ней очень много очень свободных человеческих мыслей, прорывающиеся сквозь непереносимость бесправия тюремных будней. В книге растворяешься и проживаешь черные-пречерные будни. И иногда светишься вместе с главной героиней сгустком кипящей радости, - одной, на тысячу страниц. И я даже как-то задумалась, над своим постоянным страхом и тревогой все потерять. Ведь, в сущности, у меня есть все, чтобы быть счастливой, так почему же не жить полной и настоящей жизнью прямо сейчас, не доживаясь светлого (когда-нибудь) будущего?
Если бы знать, что всей нашей жизни только и будет, что тридцать лет, так разве так надо было работать! Тогда успели бы хоть что-то после себя оставить. Да и детей надо было родить не двух, а минимум пятерых, чтобы побольше, побольше от меня следа осталось на моей дорогой земле. Ах, как безошибочно стали бы мы жить сейчас, если бы удалось начать все сначала!11481