Рецензия на книгу

• 

  Whatever23 декабря 2010 г.

  Его университеты

  Я всегда думала, что агеевщина - это такая завуалированная псевдонимом набоковщина. По слухам, по настроению, и, на самом деле, из желания быть ещё хоть разочек обманутой этим шахматистом и бабочником, очень хочется приписать ему какую-нибудь такую чертяйку.

  Ну что у всех на устах касательно "Романа с кокаином"? Во-первых, кокаин. Во-вторых, книга без автора, Москва начала века, какой-то бессовестный секс и в плане стилистики - языковые ухищрения и ретроспективность. Ну, в общем, чем не прячущийся в тёмном омуте Набоков, которому стыдно подписываться?

  Так вот, товарищи, всё это враки. Марк Леви, Гайто Газданов, да хоть Отера-и-Гассет, только не Владимир Владимирович. И никаких экспертиз не надо. "Роман с кокаином" неприятно поражает неповоротливым, невнятным и, что называется, убогом в своём роскошестве синтаксисом. Половина предложений балансирует между поэтикой и безграмотностью, приходится по пять раз перечитывать, а потом понимаешь, что просто слово не на месте стоит. Короче, на мои рецензии похоже))

  Из хорошего, конечно, наблюдения. И мальчишество, и москвичество явно списаны с натуры, а искренность, признаться, истерическая. Автор явно пытался примирить внимательность Набокова с рефлексией Достоевского (да, такой вот ад - это не я одна замечаю), но в итоге от Набокова берет моральную безвекторность, а от Достоевского - болтливость. То есть, натурально, нас пытается поразить размышлениями человек, обнюхавшийся кокса, пустой, трусливый, скучный, злачный, и злачностью своей исподтишка гордый. В последней главе "Мысли" (название уже алярм!) он с помощью воображаемых и неубедительных примеров пытается целую антропологию построить про то, что человек - злое животное именно тогда, когда доброе. Господи Иисусе, "Голый завтрак" и тот практичней.

  В итоге, настроение моё живенько колебалось от очень бодрого и доброжелательного (там где изобразительность не затемнена неумением перечеркивать лишние слова, в диалогах, а ещё там, где мелькают хорошие, запоминающиеся сентенции), до скучающего (представление кокаиновой зависимости как такой социокультурной диковинки кошмааарно неактуально), и, в конце концов, до раздражения, обозначенного выше.

  Всё-таки одни и те же приёмы в разных руках ведут себя очень по-разному. "Роман с кокаином" в своё время был захвален в основном киваниями на модные ярлыки русской прозы, декаденства, набоковианы и многого другого. Но не будем буками - книга вовсе не пропащая. Если отрезать кокаиновые главы, а первую половину (про гимназию) оставить и мысленно доразвить - прелесть что такое.

  30

  196