Рецензия на книгу

• 

  Danny_K

  20 июня 2017

  Да, конечно, вы арестованы, но это не должно помешать выполнению ваших обязанностей. И вообще вам это не должно помешать вести обычную жизнь.

  Душно. Сердце заполошное. Сердце в рёберной клетке. Клетка в коже. Кожа в одежде. Одежда под ватным одеялом. За ним было холодно. А здесь душно и сейчас. Кафка, слышишь, Кафка! Конечно, ты о нём слышал, все слышали, как же не знать о нём, а? Фигура так фигура, и не для простого читателя, для особого, который любит, чтобы непросто, наелся уже всякого реализма, в горле аж стоит он, а тут Кафка, абсурд на абсурде… Не читал? Это Кафку-то? Небось ерундистику всякую почитываешь, романчики там, детективы, фэнтези, нет, ты читай, конечно, читай. Кафка, он, знаешь ли, не для каждого.
  Душно. Дыхание горячее. Шумит в ушах. Шуршит одеяло. Часы тикают на стене, торопят время. За закрытой дверью шаги. Кто-то ходит. Должно быть, Йозеф К. Прокурист, работает в банке, и должность далеко не последняя, холост, не стар, премилую комнату снимает, да кто про него плохое скажет? А знаешь, по секрету, на него завели процесс. Вот он потому и ходит, всё ищет тех, кто знает что-то и может помочь с ним, с процессом-то. Вот только из-за чего процесс — кто знает. Но кто ни в чём не виноват-то, а? Покажи мне абсолютно, ни капельку невиновного и чтобы не младенца... То-то же.
  Душно. Носом в подушку, в наволочку с цветочками. Зажмуриться до рези, до яркой тьмы, чтобы не видеть, что в окне слева лица, пантомимой за стеклом — сиделка адвоката Лени, которая всех любит, адвокат, тянущий и тянущий разбирательство с процессом, коммерсант Блок, который разорился, занимаясь своим процессом пять лет. Экзекутор, стегающий розгами провинившихся стражей, стоит за ними всеми. Да, слышно: свистят хворостины. Беспрерывно свистят. А за окно выглянешь — и там не улица, там, конечно, банковская кладовка. Чему ещё там быть? Ясное дело, только ей. Абсурд? Полно тебе, что ты о нашей жизни знаешь! Вот она — абсурд. А то — литература.
  Душно. Голова кругом, виски сжимает, давит, и низ точно там, где подушка? Или нет? Уж не на потолке ли кровать? А там, под потолком, бесконечные коридоры судебной канцелярии, тысячи работников, гнездо бюрократии, канцелярская машина в действии, механизм запущен, верти-верти, а то он завертит тебя, или на тебя пока не завели процесс? Не пришли к тебе утром? Йозеф К., ты арестован, но, конечно, можешь идти куда хочешь, только иногда буду допросы — ни о чем, — и жди решения. Что, шутка? Да какие тут шутки. Не шутка — процесс.
  Душно. Ползёт капля за каплей пот по спине. Вязкий. Пот ли? Уж не клей ли? Уж не муха ли ты на ленте? Бьёшь крыльями, жужжишь о «Процессе», о Кафке, прочитал, ну молодец, наконец-то, лучше, чем «Превращение»? Ну читается точно легче. Тут тебе и герой абсолютно человек, и все люди, и ты не муха всё же, даже у ворот Закона ждёт обычный человек, суда хочет, ну не дурак ли? Мог бы уйти, никто же на суд не зовёт, но идут всё равно, «Не виноват», — кричат, а идут, и кому верят? Себе ли?
  Душно. И набухает в горле ком, или это боль пульсирует в черепе? У Йозефа К. так же. У него там тоже живут мысли. Мысли-мысли, только кажется, что процесс — ерунда, что можно не обращать внимания, фикция какая-то, бред, но мысли-то… множатся, стучат по черепу, а в уши льют слова — потно-клейкие — окружающие. Адвокат тебе, мол, нужен. Слышали, мол, на тебя завели процесс. Ерунда это, конечно, но. Но. Но... Но!
  Душно. Голову вытащить бы хоть из-под одеяла. Чуть воздуха глотнуть — даже не жадно. Глотнуть бы, глотнуть бы, в щёлочку сунуть нос, пока где-то за дверью Йозеф К. уверен, что важнее своя шкура, чем чужие, думает, что он-то всё лучше многих знает и с уважением обращаться к кому-то — ну зачем это! Пока коммерсант Блок падает на колени перед адвокатом и унижается, а адвокат заставляет его снова и снова унижаться, у него-то власть, он-то может помочь на процессе. Пока Лени ластится ко всем, кто приходит к адвокату, виновненькие они такие, красивые. Пока Кафка говорит своему другу: «После моей смерти сожги всё, что я написал». И вот в щёлочку высовываешь нос, наконец-то, трепещут ноздри, втягивают воздух, в-с-с... Но и тут он — затхлый. Дыши, не дыши…
  Душно. Йозеф К. суетится. Виноват ли в чём-то он? В том, что он мелкий человек? В том, что он не образец добродетели? В том, что вина есть на всех людях изначально? В том, что он позволил ей проникнуть в себя и овладеть им? В том, что друг Кафки опубликовал посмертно все его заметки? В том, что Йозеф К. людей в грош не ставит? А все его заботы — работа, да поесть бы, да женщину бы, да процесс, чёртов процесс? А? А?.. А?!
  Рот открывается, сейчас вырвет от всего этого. И легче станет. Вырвет, ну сейчас, ну же... пальцы в рот — так и ничего. Почему же? Мутит-мутит-мутит...
  (Душно)
  …Не желудок, а душу.
  Перед глазами марево, вздохнуть нечем, а зачем дышать вообще? Не дышать надо, а думать, что делать с процессом. Как «с каким»? С твоим. Ты, конечно, не виновен, но это ещё нужно доказать. Я знаю одного хорошего адвоката, вылезай из-под одеяла и пойдём к нему.

  9 понравилось

  195