Рецензия на книгу
Симона
Лион Фейхтвангер
Atenais9 июня 2017 г.Незаслуженно, но закономерно забытый роман, который весьма актуален именно сегодня, когда вся наша официальная жизнь проходит под лозунгом Труда Отечества и Семьи, что чудесным образом сочетается со столь же официальным культом Победы при полном выхолащивании её сути. Не удивительно, что «Симона», не известна подавляющему большинству читателей.
Во-первых, «Симона» потрясающе не современна по форме. Современный читатель, привыкший к интеллектуальным (или псевдоинтеллектуальным) изыскам, привыкший разгадывать текст как поставленную автором головоломку (не беда, если глубина ответа не соответствует внешней грандиозности и замудрённости загадки) спотыкается на потрясающей простоте «Симоны». Никакой игры ума. Аналогия с Жанной Д’Арк проста и очевидна почти до примитивности. Кстати, спасибо за эту аналогию: возможно, именно благодаря ей, мы получили роман с девочкой-героиней, а не мальчиком–героем в главной роли, что, несомненно, плюс даже сейчас, а уж для романа середины 20 века – тем более.
Но и в целом подобная историческая отсылка весьма закономерна. «Симона» не столько художественный роман, сколько исторический и общественно-политический трактат, качественно объясняющий, почему Франция капитулировала, а СССР – нет. Вспоминается стихотворение нежно любимого мной А.М. Городницкого https://www.bards.ru/archives/part.php?id=50173 . «Симона» - лучший и аргументированный ответ на него и лучшее оправдание рядовым французам. Через год наши бабушки и дедушки вывезут в рекордно короткие сроки за Урал свои заводы, уничтожив без остатка всё, что вывезти нельзя, и сделают это организованно и централизованно. А здесь диверсии Симон пока остаются не делающей погоды самодеятельностью. Несмотря на все пафосные разговоры об Отечестве никогда дяде Просперу не будет абстрактная Франция дороже своей автобусной станции.
Истинную, не абстрактную Францию Фейхтвангер рисует картинками в комнате Симоны: Жорес, Наполеон (ох, не понять мне поклонников этого товарища), Жанна Д’Арк. Но эти люди и символы больше, чем одна только Франция. Разве не им посвящает свой роман немецкий писатель, величающий своих же соотечественников бошами? Труд Отечество, Семья разделяют людей на бошей и французов, а Свобода, Равенство, Братство объединяют их в человечество. Здравствуй, диалектическое снятие.
Единственный серьёзный недостаток романа – постоянные, набившие оскомину упоминания Пьера Планшара. Безусловно, в качестве объяснения, как могла сформироваться Симона в семье дяди Проспера и мадам, Пьер Планшар необходим. Но в качестве побудительной причины поступка Симоны он никуда не годится, он лишает её субъектности: это не Симона действует, это действует дочь Пьера Планшара. Вот такой не осознанный Фейхтвангером реверанс Семье.
Напоследок хотелось бы отметить, как здорово Фейхтвангер обращается со временем в своём романе. Застывшим, тягучим солнечным днём встречаем мы Симону. Этот день вольётся в череду таких же одинаково томительных неразличимых дней. Именно эта сонная растянутость времени и создаёт ощущение мучительности пребывания в чужом доме, мучительности этого постоянного мягкого насилия, конца и края которому не предвидится. Едва ли ни счастьем станет выбраться из этого дома даже такой ценой! И в самом конце кошмар смирительного дома создаётся тоже не описанием конкретных ужасов, а только неопределённостью срока, про который мы можем сказать только, что это будут долгие мрачные годы. Чёрная страшная машина проглатывает Симону, много, много однообразных безнадежных дней минует прежде, чем жители Сен-Мартена выполнят своё обещание вызволить её.
Поэтому закрывается книга с тяжёлым и мрачным чувством. И только в самой потаённой глубине души еле-еле теплится надежда.7809