Рецензия на книгу

• 

  Rainbowread6 июня 2017 г.

  Старая, старая сказка

  Добрый сказочник Евгений Шварц писал очень грустные сказки.

  Во всяком случае, мне они всегда такими казались: печальными своей совсем не сказочной правдоподобностью и отнюдь не преходящей актуальностью. Стоит только хорошенько всмотреться в персонажей, этих вроде бы совсем условно-сказочных бургомистров и архивариусов, людоедов и принцесс – и можно увидеть знакомые черты и даже целые типы людей, которые живут в любую эпоху и почти что в каждом королевстве.

  И шварцовский «Дракон» точно такой же. Традиционный сюжет о трёхглавом чудище, прекрасной девушке и странствующем рыцаре оказывается не просто легендой о герое, в которой добро торжествует над злом. В реальности добро не так уж всесильно, а зло пускает корни слишком глубоко в сердца людей. И в новой истории, чтобы спасти девушку, а вместе с ней и весь город, который сотни лет находился под властью дракона, недостаточно просто отрубить монстру три его головы. Драконы стали хитрее и изворотливее: они, как настоящие политики, пытаются впиться в сознание каждого жителя, чем-то задобрить, чем-то запугать, чем-то подкупить. А как ещё утвердить необходимость своей власти? Деспотизм дракона оказывается вовсе не деспотизмом, если представить, что он, например, защищает город от других, более жестоких чудовищ. «Единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного» — твердят жители города веками вбиваемую в голову аксиому, не желая верить, что других драконов попросту не существует. За сотни лет люди свыклись с положением рабов, они готовы прославлять тирана, потому что так принято и потому что без него «может быть хуже». Даже ежегодное жертвоприношение девушек не кажется ужасной данью. Вот они, сказочные чудеса, которые творят пропаганда наравне со сложившейся традицией.

  Шварц ставит в пьесе не просто проблему власти (сам образ дракона, несмотря на заглавие, всё же кажется мне не главным, а вспомогательным), а шире — проблему свободы. За те четыреста лет, что люди пребывали под игом дракона, они научились самому необходимому: смиренно относиться к своему положению жертв и даже любить его, воспринимать как нечто совершенно комфортное. И поэтому, когда Ланцелот вызывает Дракона на бой, горожане не приветствует своего потенциального спасителя, а негодуют: садовник лишится тех денег, который обещал ему дракон, бургомистр будет вынужден сам решать все дела городского самоуправления, да и цены на рынке теперь вырастут. Необходимость в лидере и в иллюзорном спокойствии может даже заставить людей признать новым драконом кого угодно, даже более коварного и жестокого человека.

  Закономерно напрашивается извечный русский вопрос «Кто виноват?». Многолетний деспотизм сделал горожан такими послушными или это просто человеческая природа, вывернутая наизнанку, показанная во всей своей настоящей неприглядной красе? Вопрос повисает в воздухе.

  Сам Дракон говорит о людях довольно откровенно.

  
  «Нет, нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему бургомистр притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души. Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души. Нет, нет, жалко, что они невидимы».

  Люди в пьесе показаны такими, какими они часто бывают в действительности: подвластные стадному инстинкту, меняющие свои взгляды вместе со сменой власти, люди, желающие признать любого деспота, лишь бы с ним можно было договориться и лишь бы его деспотизм прошел мимо них. И несмотря на это, пьеса Шварца очень гуманистична, потому что даже так люди заслуживают любви. Любить их трудно, и любовь такая подвластна не каждому рыцарю, но именно она и может убить в них страх перед свободой.

  
  «Умоляю вас — будьте терпеливы. Прививайте. Разводите костры — тепло помогает росту. Сорную траву удаляйте осторожно, чтобы не повредить здоровые корни. Ведь если вдуматься, то люди, в сущности, тоже, может быть, пожалуй, со всеми оговорками, заслуживают тщательного ухода».

  Где же найти этого терпеливого садовника?

  Всё-таки добрый сказочник Евгений Шварц писал очень грустные сказки.

  2

  38