Рецензия на книгу

• 

  bezkonechno5 июня 2017 г.

  Закулисье "Титаника" или О чем умолчала история?..

  Первое, о чем думаешь, читая “Шлюпку” — насколько же люди бывают не способными оценить простые жизненные радости, вроде дождей или еще чего-то, стремительно вводящего большую часть населения Земли в унынье. Что же мы знаем об обыкновенных чудесах, живя среди них день за днем?.. Очень часто ничего. И это даже не вина человека по большому счету, просто все постигается в сравнении. Иногда для оценки нам очень нужна встряска — ситуация, после которой у тебя вся жизнь проносится перед глазами. Вот она — книжка-пост”Титаник”, которая для того и дана или?.. Впрочем в ней есть немало противоречий, как объективных, так и субъективных. И ты на них наталкиваешься в процессе чтения, как на рифы в морских глубинах. После того, как понимаешь основную концепцию повествования возникает несколько логичных вопросов: как можно подобную внутреннюю ситуацию описывать целых три сотни страниц? И если ответ на этот вопрос находится за последней страницей, то — на вопрос о том, кого и за что можно судить в данной истории остается открытым в некоторой степени до сих пор. Рассказ о незатонувшей шлюпке можно считать закулисьем “Титаника”, то, о чем нам не рассказали в фильмах, то, о чем молчала история…
  
  

  
  Если обстоятельства вынуждают тебя играть роль, противную твоей природе, правомерно ли считать это человеческой трагедией?

  Что такое вообще человеческая природа против инстинкта самосохранения? Чем сможет поступиться разношерстнейшая публика: от слуг до господ? Какими они станут в итоге, куда денутся амбиции дам и молодых леди чинно сейчас сидящих в своих красивых нарядах девятнатнадцатого века спустя пару дней, когда каждого настигнет жажда, когда навязчивые и весьма реалистичные мысли подкосят моральный дух?.. Эта история ставит вопрос прежде всего о том, что есть человеческая природа в принципе и показывает, где проходит граница равенства, которая разрушает любые существующие границы, как-то например принадлежность к социальному или материальному положению. Самое интересное начинается, когда вера в то, что шлюпку спасут в первые часы странствий иссякает. В это первое время люди еще не знают, как себя вести друг с другом, а шлюпка немедленно превращается в уголочки для перешептываний, где, вестимо, к каждому приходит осознание ситуации и начинается перемывание костей: кто, как и почему оказался в шлюпке и вообще - у кого какая жизненная история… Люди все равно остаются людьми, отсюда и конфликты: кто должен был, а кто не должен был попасть в шлюпку, кто “лишний” в этом ковчеге?..
  

  
  Не думаю что сильная личность непременно должна противостоять судьбе в одиночку.

  
  В центре одного из ключевых конфликтов у нас рассказчица Грейс — новоиспеченная жена довольно состоятельного мужа Генри, находящаяся в лодке среди людей, которые были всего-навсего случайными спутниками. Именно о ее праве находиться в шлюпке велись дискуссии, естественно, за спиной, в большей мере за спиной. В какой-то мере Грейс является главной героиней повествования, хотя это трудно констатировать точно, когда шлюпка напоминает муравьиное гнездо, но во всяком случае именно дневнику воспоминаний этой девушки мы обязаны, читая историю шлюпки. Лично у меня возникло довольно странное впечатление, что рассказчица — очень субъективна, она (равно как и все в шлюпке) судит действиях и словах других со своими домыслами, только порождая атмосферу сплетен, не искореняя ее и к тому же якобы пытается наблюдать со стороны, никуда не встревая — быть белой и пушистой, что выглядит неправдоподобно и двухлично, к тому же не всегда получается. Впрочем о специфичности натуры юной Грейс можно очень ярко судить по ее отношению к Генри, ведь история этой любви настоящей жемчужиной вплетена в книгу и распутывается до самого конца. По этому яркому эпизоду можно судить о почти крайней расчетливости и прагматичности в отношении к Генри, которая, однако же, еще переросла в подлость — Грейс просто не из романтичных натур, а скорее из тех, которые всегда знают, чего они хотят добиться и как. Не самые худшие, но и не самые светлые ведомости о человеке, который является главным на борту для читателя.
  

  
  Не думаю что сильная личность непременно должна противостоять судьбе в одиночку.

  
  Самое интересное начинается с осознанием глобальности катастрофы и неминуемым желанием поучаствовать, помочь, проявить себя главным и полезным - нелишним - человеком. Шлюпка — должна стать сплоченной командой, да и, положа руку на сердце, стоит признать, что у каждого здесь своя роль и каждый способен повлиять на ход событий. Однако равнодушие к умирающим и пытающимся выжить на фоне собственного выживания — просто ничто, как всегда. Склоки, истерики, хитрость, сила — здесь применяется все. Ради спасения жизни все средства хороши и, наверное, не нам рассуждать в этом случае о человечности, но иногда бывают жуткие случаи. Если же кто-то не выжил по собственной слабости или эмоционального выгорания — остальные не печалились, а даже радовалиь, ведь шлюпка стала легче, а и без того маленький запас еды — чуть больше. Очень страшно, когда ты - читатель - начинаешь понимать, что вот закон природы в действии. Выживут только сильные, и то не факт, потому что шлюпка начала жить по звериным законам, а там как пойдет, во всяком случае любому могут вменять вину в любой удобный момент. Вы удивитесь некоторым судьбам на шлюпке, героичности одних и ничтожности других.
  
  Впрочем, “морской дьявол” (или даже где-то скорее ангел) на шлюпке присутвовал. Устрашающий, непоколебимый, авторитарный и авторитетный мистер Харди. Это он прошел самый противоречивый путь на шлюпке: от идолопоклонства до оглушительного падения. Кто-то должен был взять на себя правление людьми, которые в скорости перестанут чинно сидеть и слушаться. Харди — суровый, нехаризматичный мужчина, который однако на столько-то процентов знаком с морской стихией и даже вполне умеет ее укрощать, еще ему не чуждо хладнокровие, которое в этом случае может оказаться не менее, чем спасительным и решающим. Надо сказать, его судьба у меня вызвала массу внутреннего негодования и самых противоречивых чувств, она же показывает, как нелегко быть лидером и принимать решения, которые понятны и рациональны для тебя, а для многих других — дурной тон и прихоть. Как же легко чаша весов порой сдвигается в сторону всеобщей глупости, обходя если не необходимость, то простую человеческую благодарность за то, что ты вообще дожил до этой секунды, когда прежде самая тяжелая ответственность и стратегия оказались на плечах другого! Впрочем, как уже говорилось, ничего человеческого, кроме, пожалуй, острейшего инстинкта самосохранения, на шлюпке уже не водилось, или было в крайнем дефиците, то есть на словах и в мыслях.
  
  

  
  Можно ли рассуждать о свете, не понимая его сущности?

  Cуд — это шанс изменить линию повествования в детективную сторону и уйти от некоего однообразия, а так же найти в неразберихе эмоций рациональное зерно. Ведь жизнь на суше, означает жизнь после, а она совсем другая, не похожаяна жизнь в шлюпке. Здесь приходит осознание произошедшего, каждого шага, который ты будешь ярко помнить до конца своих дней. На самом деле для меня подобные разбирательства всегда были из разряда поиска иголки в стоге сена. Поэтапные разбирательства личных отношений, причем построенных из корысти и эгоизма, которые в конечном итоге привели лично вас к выживанию. Подобные суды годны в моих глазах по большей мере для восстановления технических деталей, не более. Однако в этой последней части Грейс, как рассказчик, была для меня честнее всего. А суд… Суд все запутал окончательно, потому что, комната стала похожа на шлюпку, где каждый из присутствовавших был маленьким пятном в истории и снова спасался. Здесь, на земле, каждому хочется прослыть героем, укротившим стихию и преодолевшим жажду, а не кем-то, кто хоть на толику в чем-то виноват и должен ответить. Будто существует ответ на вопрос, почему именно ты выжил. А если ответ на него априори неправилен, полон боли и нечеловеческой сущности? Но если бы ты не сделал тех шагов, то… Выбирать не приходилось, разве что между жизнью и смертью. А все, чтобы сейчас сейчас оказаться виновным за то, что ты жив. Даже если ты просто оказался сильнее, проворнее или выбран кем-то свыше, чтобы остаться неповергнутым морской пучиной. Выдержка снова подводила подсудимых, а природа брала свое, иллюзия и правда смешались воедино, а цивилизованный мир вынуждал переписывать историю на свой лад, чтобы не казаться зверем, загнанным в клетку и пытающимся выжить действительно любым путем.
  

  
  Считанные секунды отделяли нас всех от неминуемой гибели, и я сожалела лишь о том, что мне не суждено умереть с нерастраченным представлением о человеческой природе. За двадцать два года моей жизни меня никто не разубедил в том, что человек по натуре добр, и я надеялась унести это знание с собой в могилу. Мне хотелось думать, что каждый способен получить то, к чему стремится, что конфликта интересов не существует, а любые трагедии, коль скоро они неизбежны, надо принимать безропотно.

  У каждого лгавшего или говорившего правду будет еще одна справедливость, заставляющая день ото дня вспоминать, прокручивать, анализировать и до конца своих дней отвечать на сотни вопросов, прежде, чем уснуть — вот то самое безропотное принятие, от которого никуда не деться, называющееся голосом совести. Рано или поздно он заговорит со всеми, не выбирая менее или более виновных.

  39

  969