Рецензия на книгу

• 

  Kateichik3 июня 2017 г.

  Два глаза: живой и мертый

  Пытаться в двух словах передать о чем роман, не вижу смысла - там очень, очень, очень много событий. Анализировать, собственно, тоже. Главный герой - Т.С. Гарп, писатель. Это оправдывает использование приема "роман в романе". Матрешки хоть и не идентичны, но явно из одного комплекта, параллелей множество. Поэтому все, что следует понять, поясняется, включая авторскую обреченность быть вечно "неправильно понятым".
  Так что в качестве отзыва, сформулирую пару мыслей из своих впечатлений от прочитанного.

  Упрощение героев может заключаться не только в утрировании качеств. Не достаточно вытащить их из системы координат "плохой/хороший", чтобы наполнить эмоциональной глубиной, дающей возможность сопереживать. Причина, почему литература способна, даже в большей степени чем сама жизнь, приблизить чужой образ, в том что автор не просто показывает, перечисляет ключевые события, но дает последовательно, в развитии понять, что другой человек чувствует и думает. Вроде голоса за кадром, поясняющего, например, что за слезами стоит подлинное личное горе или соответствие ожиданиям окружающих. Почему порой самые близкие люди могут стать неожиданным открытием - мы домысливаем содержание любого внешнего проявления сами. Интерпретация происходит неизбежно. Отношения, когда возможно переспросить, что же человек чувствует в тот или иной момент - большая редкость. Да и искренность ответа - не всегда залог полного осознания собственных реакций. Автор же, придумывающий героя - самый достоверный ответчик. И отстраняясь, убирая из текста подобное авторское понимание происходящего в душе персонажей, заземляясь в событийность, с одной стороны- сближает произведение с жизнью, заставляя нас так же додумывать, а с другой- утрачивается основная ценность художественной литературы как чужого опыта через иные индивидуальные реакции.
  Так, например, по поводу трагедии потери сына Ирвинг так детально подводит причино-следственные связи, но после как будто сам смутно представляет, что же чувствуют его герои. Он дистанцируется, в очередной раз уводя повествование в область некой констатации происходящего. Обычно так в конце подводят итоги без подробностей. Возникает недоумение- не рановато ль? впереди еще пятая часть книги. Пояснение, что со смерти сына вся последующая жизнь Гарпа стала эпилогом, не помогает привнести достоверности. И, да простят меня поклонники творчества маэстро, выглядит это как авторская несостоятельность прочувствовать самому и донести до читателя сложные, многогранные смятенные чувства. Роман в принципе производит впечатление эдакого эпилога к эпилогу эпилога.
  Бесконечное расставление точек над И в виде уточнения кто как умер- фейспалм! Не кажется ли вам, что каждый день жизни, даже без глобальных происшествий, в непосредственном ее проживании содержит много больше значимой информации о человеке, чем то как он умер. Но если вот в это сопроживание не получается погрузить читателя, остается фокусничать, спекулируя темой смерти. Публика ахнет и вместе с писателем сделает вид, что все поняли о другом, только потому что он погиб на войне, утонул, разбил голову, упав пьяным, и т. д. на том можно со спокойной совестью тему и закрыть.
  Понимание ремесленничества Гарпа (читайте Ирвинга), восхищение его потрясающей фантазией не отменяют неудовольствия его эмоциональной ограниченностью. Сострадательной приязни к людям мало для психологизма. Поэтому Достоевский, хоть и грешит постоянным надрывом - гений на все времена, а Джон Ирвинг - только отличный писатель. И "Мир глазами Гарпа"- великолепный роман, остроумный, динамичный. Но по итогу ценность вынесенного опыта стремится к нулю, так как проникнуться сострадательной толерантностью от книги может разве, что тот кто и так терпим и сострадателен. Впрочем, время с книгой проведенное в удовольствие- тоже немалый результат.

  Что касается толерантности. Почитала отзывы и ожидала более фриковатых героев или акценты на инаковости - оказались обычные люди. Даже то, что хоть сколько-то можно притянуть к актуальным феминизму, трансгендеру, вариативной сексуальности большую часть книги только мелькает фоном или проходится вскользь. Пока еще есть любители повздыхать "как же надоели со своими геями, лесбиянками иже с ними". Особенно в этой связи часто упрекают фестивальное кино, дескать снимают уже, просто спекулируя темой, в ущерб искусству в целом. Так вот всем таким уставшим хочется сказать: - Пока вы есть, друзья, пусть спекулируют, эпатируют, паразитируют, гоняются за наградами - что удобно, до тех пор пока зрителем или читателем не станет абсолютно ровно восприниматься произведение о гетеросексуале, гее, асексуале, точно так же как о политике, учителе или уборщице, о мужчине, женщине или человеке любой иной половой принадлежности, о ребенке, девушке или старце. Главное, что все о людях, о человеческом. Потому что у людей любой расы, национальности, с любой сексуальной ориентацией, положением в обществе, при любом гендере, вере, статусе, убеждениях - могут быть те же чувства, мысли, желания, проблемы, мотивы, поступки и их следствия. Если у вас узкий разрез глаз, еще не значит, что там не заметят соринку или что там не примостилось свое бревно. Светлая кожа не исключает возможности обладания приятным голосом и врожденной танцевальной пластикой. И даже если вас зовут не Гитлер, увы, не означает, что вы не можете вынашивать утопических представлений об идеальном мироустройстве, где достойные жизни определяются вашими личными критериями.
  Остается смириться, нет внешних признаков, которые точно подскажут, доброты ждать от человека или насилия. Правда, люди в шапках с помпонами и впрямь отличаются редкостной безобидностью. Ну дак, это пока помпон - не мода, а порыв души.

  2

  129