Рецензия на книгу

• 

  ne_spi_zamerznesh2 июня 2017 г.

  Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной темной ночью, он первым делом тянулся к спящему у него под боком ребенку — проверить, дышит ли.

  Когда с первой фразы начинает нагнетаться саспенс и всю дорогу держит тебя в напряжении, нарастая, но не имея выхода, когда нет ни одного прямого ответа, полунамеки и полу-описания, вроде масок на лицах героев, то пропадающих, то возникающих вновь, но большего и не нужно, когда нет выхода и нет финала, когда единственный путь - поверить на слово, когда жанр постапокалипсиса становится экзистенциальной драмой - это Маккарти. И он не зря получил своего пулитцера.
  Он работает на подсознательном страхе каждого остаться вне границ социума, морали и закона среди враждебно настроенных "других", у его монстра человеческое лицо, потому что именно человеческий разум рождает чудовищ, совершенных в своей смертноности и непредсказуемости, недаром герои бродят в своей непоименнованной ядерной зиме, навсегда закрывшей солнце плотным серым облаком, они - динозавры, вымирающий вид, бесконечно огромный и бесконечно малый, уткнувшийся в свой предел. Но мальчик родился. Его не выпотрошили и не зажарили на костре, не утянули в безопасность смерти выстрелом из револьвера, не обманули историями о прошлом. Новый вид, не поддающийся дрессировке, действующий на уровне инстинкта: не ходи в тот дом, не открывай эту дверь - преграды из стен для него есть опасность даже вне зависимости от того, что за ними. Просто потому что дом противоположен философии дороги, дом - клетка, там тебя съедят, и люди, и воспоминания, которым нет места. Зато ощущение Вселенной расширяется: вороны, должно быть, улетели на Марс, а люди, какие-то другие незнакомые и хорошие, подыскали себе подходящую планету, раз на этой - так.
  

  
  — У нас есть маленький мальчик и маленькая девочка.
  — Сколько ему лет?
  — Столько же, сколько тебе. Может, немного постарше.
  — Вы их не съели?

  Это, в общем, история человека и сверхчеловека, основанная на создании культа отцом вокруг своего сына, рыцарский орден в одном лице, защищающий свою святыню через ритуал и закон, утративший силу, такое христианство наоборот. где жертву приносит отец, потому что жизнь должна обновляться и на этот раз - полностью. Умирает память, умирают книги, культурные пласты не имеют более силы и должны быть очищены. Как супрематизм, искусство. желающее низвести искусство ради возможности начать с чистого листа (лица, фигуры, фона). Даже цвет нивелируется до черно-белого спектра, есть слово "синий". нет аналога его для глаза в одинаковом сумеречном свете, съедающем любой оттенок.
  И поэтому саспенсу не найти выхода - Король умер? Да здравствует Король!

  14

  96