Рецензия на книгу

• 

  smereka16 декабря 2010 г.

  Пожалуй, только японская литература, опирающаяся на традиции любования, буддизма-синтоизма и самурайства, а также тех форм, которые они принимают в современном мире, могла породить столь удивительный симбиоз философской эстетики и жёсткого, отчаянного экшна.
  Книга удивительна переплетением несовместимых, казалось-бы, линий. Уединившегося в своём раскаянии о прошлом преступлении и обратившегося к духам природы ("душам деревьев и китов") представителя социальной "верхушки" общества и маргинальной молодёжной группировки, безоглядно жаждущей успеха, жизни, достижения поставленной цели любой ценой.
  Но при этом у одинокого эстетствующего героя присутствует самурайская одержимость ("Я камелия. Ничего дурного я не замышляю. Я ощущаю то, что ощущает выкорчеванная камелия. Потому что я и в самом деле выкорчеван."), а "злобным" подросткам свойственна ранимость и традиционная созерцательная утончённость.
  

  
  
  

  героем стал человек, который решительно порвал с обществом и целиком сосредоточился на деревьях, как на деревьях, и хочет научить этому необузданную молодежь. Это одна из главных тем романа.
  (Из интервью Оэ Кэндзабуро, в издательстве «Синтёся» по поводу выхода в свет романа «Объяли меня воды до души моей» (1973). )

  
  Читателю не всеядному, возможно, будет трудно читать с равным интересом все страницы. Но для тех, кого интересует Япония, книга того стоит: она даёт дополнительное представление о жизни, проблемах и социальной психологии японского общества и отдельного японца.

  14

  330