Рецензия на книгу

• 

  Alice_Woods31 мая 2017 г.

  In the land of gods and monsters

  Мне нужно на кого-нибудь молиться.... (с)

  Прежде чем начинать писать об этой книге, нужно обозначить один важный факт, который обошли вниманием многие читатели.
  Ормус Кама и Вина Аспара живут не в нашей реальности.
  В параллельной - да. В похожей - да. Но не в нашей.
  В нашей Чарльз Мэнсон - серийный убийца, в их эта мысль может вызвать только недоумение. Имена наших литературных героев там, у них - иена известных авторов. В конце концов, в нашем мире Пол МакКартни живет и здравствует, а вот миру Ормуса Камы повезло гораздо меньше. В наш мир Ормус только изредка подглядывает - одним глазком, да и не место в нашем мире богам и монстрам, не выживет тут Лилит, задохнется в пыльном мареве Кетцалькоатль, Медея вместо убийства своих детей пойдет на вебинар по ведической женственности.

  Поэтому не ждите, что на их мир будут распространяться законы нашего. Не ждите, что в их мире будут править наши боги.
  Кроме одного. Истинного. Уравнивающего перед своим лицом богов и монстров, полубогов и полусмертных.
  И, в сущности, важно только одно - как мы поведем себя, когда Истинный Бог заглянет нам в глаза?
  Ведь смерть приходит даже за богами. Даже за потомками богов, к которым, безусловно, относился и Ормус Кама. Только его божественным происхождением можно объяснить дар забираться в единое информационное пространство, и выцеплять оттуда куски музыки, клочки песен, огрызки мелодий.
  И именно из-за того, что он боялся смерти - он был только наполовину богом, а наполовину обычным смертным - он был так привязан к Вине.

  
  Видя свое отражение в Вине и прощая ее, мы прощали самих себя. Своими грехами она искупала наши.
  

  Потому что Вина стала для Ормуса самой жизнью.

  Говорят, все существа во Вселенной делятся на два типа: на тех, кто танцует и тех, кто нет. И люди всегда будут идти за тем, кто танцует - как они шли за Виной, в надежде, что она даст им новое откровение. Истину. Знание того, как надо жить, чтобы танцевать так же.
  На самом деле - ведь дело не в знании. Дело в том, чтобы взять и начать танцевать. Но те, кто ищет Тайных Знаний, об этом не ведают. Они стонут. Они ноют. Они плачут. Они умоляют. Они ссутуливают спины. Они требуют: "Дай нам рецепт". Когда говоришь им, что рецепта нет, что надо просто взять и начать танцевать, и, в сущности, не так важно, что у тебя получится, они обзывают тебя шарлатаном и уходят.
  Потому что они не из тех, кто танцует.

  Именно поэтому Персис, совершенная Персис, deus ex machina, источник денег, молчания, укрытия и прочих плюшечек для наших героев, и была обречена на одиночество. Именно поэтому у каждого из нас есть подруга, которая качает жопу, вагинальные мышцы, получает больше, чем ты зарабатываешь за год, водит машину и прекрасно выглядит, но никому не нужна. Именно поэтому у каждого из нас есть друг - вроде бы все с ним хорошо, но представители милого ему пола бегут от него, как от огня.
  У этого тезиса есть множество других примеров, но всех людей, за которым - или к которым, в которых - не хотят идти, объединяет одно.
  Они не танцуют.

  Но это не единственная классификация существ, обитающих во Вселенной.
  Есть еще одна, и она старше, чем само время.
  Донор-рецепиент. Дающий-берущий. Жертва - вампир. Минус - плюс.
  Они притягиваются.

  
  Мы искали в ней умиротворения, однако в душе ее вовсе не было мира.

  Это - кредо любого вампира. Любого реципиента, который жаждет поживиться... Не имеет значения, чем, но тем, что у вас внутри. Некоторые так приспособились, что научились питаться душевной болью. Некоторые прокачались и научились есть вашу радость. Но всех их объединяет одно - они ищут то, что должно быть у них внутри, внутри у вас. Ковыряясь в ваших душах немытыми руками. Ноя. Жалуясь. Пачкая слезами твою новую блузку - в прямом, переносном и всех прочих смыслах.
  А ты...
  Пока ты молодой донор, донор-идеалист, ты искренне стараешься этого человека поддержать. Сопереживаешь. Сострадаешь, стараясь игнорировать подозрительные причмокивания, довольные глаза и юркий язык, облизывающий алые от крови - твоей, между прочим - губы. Ты кормишь. Ты даешь. Ты чувствуешь себя нужным.

  А потом случается так, что реципиентом становишься ты.
  И в этот момент происходит невероятное. Такая метаморфоза, от которой Овидий бы кончил и закурил.
  Эти люди, чьи клыки еще помнят тепло твоих сосудов, на чьих языках еще теплится привкус твоей крови - они закрываются. Они превращаются в каменные глыбы. Они отвечают на твои душевные излияния смайликами, фразами типа "Ну я не знаю, чем тебе помочь", "Ну придумай что-нибудь" или, того хуже, "Ты такая позитивная, я думала, ты шутишь".
  Для умного начинающего донора этот момент - фатальный.
  Умный донор вычеркивает такого человека из своей жизни. Придумывает план мести похитрее. Реализовывает его.
  Естественно. лишенный еды кровосос начинает возмущаться. Истерить. Скандалить. Костерить донора, на чем свет стоит.
  Донору поглупее нужно два-три таких цикла, но у любого, даже самого глупого дающего, случается момент, когда он силком вытаскивает чьи-то клыки из своей шеи и понимает: все, хватит.
  Этот человек, который жрал тебя, с этого момента мертв.
  И ты разворачиваешься и уходишь, как крутые ребята, которые не смотрят на взрыв. Потому что тебе по-настоящему все равно, что творится за твоей спиной.

  В конце концов каждый донор задается вопросом, а стоят ли люди в целом душевных переживаний (спойлер: нет). Всем проще, когда тебе все равно. В первую очередь - тебе.
  Так что, Ормус, Рай, и прочие упыри, ищите, пожалуйста, свое умиротворение в себе. В нас, дающих, больше нет мира. В нас не осталось радости, тепла, и всего того, что вам нужно. Вы все сожрали, и мы более вам не корм.

  Привязанность Вины к Ормусу - это энергетический Стокгольмский синдром. Да, никто не мешает рецепиенту быть полубогом. Никто не мешает полубогу питаться жизненной энергией смертной. В конце концов, никто не мешает этой самой смертной к нему привязаться.
  Такой была их любовь - притяжением минуса и плюса.
  Когда Ормус забирал у Вины слишком много, она приходила к Раю, и брала от него.
  Рай был ее консервной банкой.
  Открыть, поесть, закрыть, поставить в холодильник до следующего раза.

  Ормус в консервных банках не нуждался - все, что ему было нужно, он получал от Вины.
  Он был сыт, он был божественен, он питался Виной, он боготворил ее, но это ни в коем случае не говорит о его слабости.
  Это говорит всего-навсего о том, что у него были немного странные взаимоотношения с едой.
  Впрочем, такое случается и в нашем мире, не правда ли?

  Ормус со своими сверхспособностями стал вершиной пищевой цепочки. И как андроиды мечтают об электроовцах, так и полубог мечтает о Боге-Отце, у которого можно было бы попросить защиты в трудную минуту. Знаете ли, непросто жить, зная, что ты - самое совершенное существо во Вселенной, и нет никого сильнее и мудрее, кто мог бы тебе помочь. Парадокс Доктора Манхэттена.
  Бога-Отца у Ормуса не было.
  Его отец по сравнению с ним был омерзительно человечен, его мать отвернулась от него еще до его рождения, поэтому ему пришлось поставить на пустующий иконостас свою пищу. Свою любовь. Свою Вину.

  Вину место на алтаре вполне устраивало. Но она понимала - задержись она на нем на минуту дольше положенного, и в один прекрасный момент Ормус не удержится. Заиграется. Увлечется. И сожрет ее с потрохами.
  Именно поэтому она всю жизнь бежит от него - в Англию, в Америку, в чужую постель, и в итоге - под землю.
  И именно там, под землей, на нее снисходит откровение.
  Пока она кормит его, она сама - богиня.

  А это, черт подери, стоит того, чтобы немного потерпеть.

  20

  858