Рецензия на книгу
Проснись в Фамагусте
Еремей Парнов
Atenais20 мая 2017 г.Странная книга. Слова, образы проскальзывают через мои глаза, как песок или вода сквозь пальцы, не проникая в сознание. Я никак не могу прочувствовать, уловить атмосферу повести. Всё-таки слишком далеки от меня Гималаи, при всей любви к Рериху, как к художнику (не шизотерику и не к его последователям), слишком не близка мне ламаистская эстетика. Да в области философии я откровенно предпочитаю западную традицию активного влияния на мир, а не восточное постижение вселенской мудрости посредством лицезрения собственного пупа. А вот Парнов этот субкультуру откровенно любит и активно использует её элементы, как и положено автору, творящему в эпоху постмодернизма. Отсюда, из постмодернистской игры цитатами, вероятно и очевидные отсылки к «Солярису» в обоих своих вариантах. Но если с «Солярисом» всё достаточно очевидно, то ламаистским подтекстом такой ясности нет. Автор играет в изящную интеллектуальную игру, жонглируя мимолётными цитатами, упоминаниями, образами, понятными специалисту в данной теме, но не предоставляет читателям-профанам расшифровок своего текста. Невольно возникает вопрос, а нужен ли в принципе читатель этой личной игре?
Но читатель здесь всё же нужен. На дворе вторая половина 20 века, холодная война и гонка вооружений, герои Брэдбери на каждой странице ожидают атомную войну или гибнут от атомных бомбардировок. И именно тогда человечество потихоньку начинает расставаться с технократическими фантазиями 18-19 веков, о том, что человек - царь природы, переделывающий её по своей прихоти, и приходит к пониманию того, что человек - это часть природы. Кстати, Парнов тоже не до конца свободен от преклонения перед технологией: чтобы лодка плыла, надо представить себе химические свойства материала во всех подробностях, а вот чтобы воссоздать еду или питьё, достаточно представлять себе только вкус, без всякой химической структуры. Нельзя же сравнивать еду и технику! Хотя химия и там, и там:). Но вот осознание единства Земли и человечества в повести уже появляется. Мы всем человечеством летим на маленьком голубом шарике в ужасающе пустом и бесконечном космосе, а наш космический дом трогательно хрупок и беззащитен. И «Проснись в Фамагусте» - личное парновское выражение этой характерной боли и тревоги своего века. Но на этом моё согласие с повестью заканчивается. Почему-то автор, начинает отстаивать преимущество непосредственно-чувственного (хотя это, возможно, связано с естественнонаучным образованием автора) и при этом ещё и непосредственно-эмоционального способа познания мира перед строгим теоретически выверенным логическим анализом без сантиментов. Здесь повесть начинает хромать: герои оказываются не такими, какими они могут быть в действительности, а такими, чтобы как можно лучше выражать личную точку зрения автора. Поэтому профессор Валенти откровенно карикатурен, хотя именно подход реальных Валенти, а не искажённых пристрастностью писателя и оказывается наиболее эффективным. Скорее всего, это тоже следствие болезни века - страха перед чистой наукой из-за аморального использования научных достижений. Возможно, отсюда и интерес к восточной философии, и гималайский антураж.
Впрочем, может быть, всё это ерунда, и «Проснись в Фамагусте» просочилась водой сквозь пальцы, ускользнула от понимания, оставшись непонятой и оставив после прочтения странное и тревожное чувство.4915