Рецензия на книгу

• 

  Meevir19 мая 2017 г.

  Не будь как Гарри, избегай гордыни.

  Прочитав описание, я раскатала губу на то, что герой мультиагентная личность, ну или хотя бы шизофреник - так как аннотации про то, что в нем и человек, и волк одновременно живут, выглядели очень завлекательно в этом смысле. Но я зря надеялась, степной волк здесь куда более метафорический, ницшеанский или фрейдистский, бессознательный и неприемлемый.

  Вся проблема с такими степными волками не так уж сложна: и вся она про нашу человеческую систему вознаграждения и про её ловушки. И герой книги, Гарри, в ловушке.
  Когда ты пробежал быстрее других, добыл больше бананов и тебе улыбнулась самая красивая девушка племени - бабах, твой мозг делает фейерверк разных веществ, ответственных за удовольствие, чтобы в следующий раз ты тоже быстро бегал, добывал бананы и был популярен у девушек, так как с точки зрения сохранения твоих генов это все очень полезно.
  Ты в чем-то лучше других? Бабах, держи фейерверки, молодец.

  Только вот этот механизм легко позволяет стрелять себе в ногу - вместо того, чтобы быть лучше других, можно сосредоточиться на том, что другие хуже тебя. И бабах тоже будет, и бежать никуда не надо, удобно же.
  Реальные достижения становятся не нужны - достаточно кого-то презирать, над кем-то глумиться, упиваться чьим-то убожеством, устраивать себе пятиминутки ненависти.
  Это и есть ловушка. И бедный Гарри в ней завяз от самых своих больных лап по самый свой любопытный нос. Только он, видите ли, точно знает, как надо читать Гёте. Только он знает, как надо слушать Моцарта. Только он имеет право судить, где искусство, а где бульварщина. Гарри, конечно, часто и помногу презирает мещан. Гарри упивается тем, что он духовно сложнее, интереснее и развитее этих ужасных скучных обывателей.
  Напропалую пьянствуя, околачивая груши, ноя и предаваясь излишествам разным со сладкими такими девочками, и даже немного мальчиками (ого, неплохо так для 1927-го года включать в текст нотки гомоэротики и more lesbian cosplayers) в два раза младше себя, Гарри упивается тем, как он высок, на какие переживания способен, как он сложен, отличен и уникален. Ну, в общем, все вокруг какое-то быдло, а он, Гарри, конечно нет, он в белом пальто стоит красивый.
  Если окружающий мир пытается просигнализировать Гарри, что он не уникальная личность, а грубый, плоский и трусливый эгоцентрик, то Гарри отвечает потоком драмы, ссылается на свою шизофрению и спешит припасть к источнику опиума.

  Гарри, кстати, выгнала жена и теперь он всем говорит, что она сошла с ума, и такую рану ему нанесла, так подорвала его доверие, ах!
  Ну конечно она сошла с ума, кто бы в здравом уме такого Гарричку бы выгнал, да.
  Никакой шизофрении, конечно, у Гарри нет, но ведь так здорово рассказывать всем, как ты отчаянно болен. Задолго до изобретения этих наших интернетов, Гарри уже был drama queen, то ли сильно обогнав свое время, то ли являя собой образ сферического мудака в вакууме, нетленный в веках.

  А знаете, что самое ужасное? Посмотрите, с каким удовольствием я его осуждаю.
  Гарри, сволочь ты. Почему делаешь меня частью твоего театра абсурда? Почему я не могу написать про то, за что я ненавижу тебя, никчемный ты человечешка, без того, чтобы мне стало стыдно за то, что я позволяю себе считать кого-то никчемным, и тем более человечешкой? Книжка поймала меня в ловушку, в рекурсию. Гарри очень бесит высокомерием, раздражает, как он считает себя лучше других людей, вот я так никогда не де... тьфу ты, пакость. Ну вот.
  Опять. Не получается написать об этой ужасной, тошной высокомерной гордыне Гарри не с позиции того, как это ужасно, быть таким человеком. А как только ты его осудил - сам стал немножечко Гарри.
  И, знаете, это очень крутая рекурсия. Гессе сломал четвертую стену, Гессе втянул нас в свою книжку, как втягивала игроков игра Джуманджи.

  Как-то надо помирить себя с тем, что чувствуешь себя плохо из-за того, что чувствуешь себя хорошо, читая эту книгу.
  А финал, финал каков - чистый Линч, занавески только еще нужны красные, такой знаете ли Малхоланд Драйв, только в тридцатые прошлого века.

  Безусловно круто, но очень, очень тяжело читать.

  14

  280